А когда мы увидели, как метко стреляет Беверли из рогатки Билла, то решили отлить из одного серебряного доллара кругляши. Собрали все необходимое и как-то вечером все пришли к Биллу. Эдди, ты тоже пришел…
– Я сказал матери, что мы будем играть в «Монополию», – говорит Эдди. – Рука у меня болела, но идти мне пришлось пешком. Так она на меня разозлилась. И всякий раз, когда позади меня кто-то появлялся, я оборачивался, думая, что это Бауэрс. И боль от этого не уменьшалась.
Билл улыбается:
– А что мы делали, так это стояли и смотрели, как Бен работает.
– У меня такой уверенности нет, – отвечает Бен, хотя и теперь знает, что смог бы. Он помнит, как сгущались снаружи сумерки (мистер Денбро обещал потом развезти их по домам), стрекот цикад в траве, появление первых светлячков. В столовой Билл аккуратно разложил на столе игровое поле «Монополии», чтобы все выглядело так, будто игра продолжалась уже добрый час.
Он помнит круг желтого света, падающий на верстак Зака.
2
…аккуратнее. Я не хочу о-оставлять бе-еспорядок. Мой отец ра-а… – он несколько раз повторил «а», но потом все-таки выговорил все слово, – …разозлится.
Ричи картинно вытер щеку.
– Ты подаешь полотенце к брызгам, Заика Билл?
Билл сделал вид, что сейчас ударит его. Ричи подался назад, заверещал Голосом Пиканинни.
Бен не обращал на них внимания. Наблюдал, как Билл выкладывает под свет необходимые принадлежности и инструменты. Какая-то часть его разума мечтала о том, чтобы когда-нибудь и у него появился такой замечательный верстак, но главным образом он сосредоточился на предстоящей работе.
Билл настоял на том, чтобы Бен отлил кругляши, точно так же, как продолжал настаивать, что «Яблочко» должно быть при Беверли.
– Ладно. – Бен хрустнул пальцами и посмотрел на Билла. – Формы у тебя?
– Ох! – Билл даже подпрыгнул. – Се-ейчас. – Он сунул руку в карман, достал носовой платок. Положил на верстак, развернул.