– Т-ты ко-огда-нибудь за-амечал, Ри-и-ичи, – спросил Билл уже на улице, – что в‐в-взрослые не п-п-продадут те-ебе ни-ичего, к-кроме мо-ороженого или, во‐озможно, би-илета в ки-ино, с-сначала не с-спросив, а за-ачем те-ебе э-это ну-ужно.
– Это точно, – кивнул Ричи.
– По-очему? По-очему так?
– Потому что они думают, что мы опасны.
– Д-да? Т-ты та-ак ду-умаешь?
– Да, – кивнул Ричи и рассмеялся: – Давай поболтаемся перед витриной, а? Поднимем воротники и будем фыркать на людей, и пусть наши волосы растут и растут.
– Пошел т-ты, – отмахнулся Билл.
3
– Хорошо. – Бен внимательно оглядел формы и положил на верстак. – А теперь…
Неудачники раздвинулись, освобождая ему место, с надеждой глядя на него, совсем как человек, ничего не смыслящий в автомобилях, у которого в дороге сломался двигатель, смотрит на механика. Бен не замечал выражений их лиц, его занимала только предстоящая работа.
– Дай мне снаряд и паяльную лампу, – распорядился он.
Билл протянул ему обрезанный корпус минометной мины. Военный сувенир.
Бен вставил обрезанный корпус в тиски, закрепил, взял у Беверли паяльную лампу. Другую руку сунул в карман, достал серебряный доллар, бросил его в импровизированный тигель.
– Тебе дал его отец, да? – спросила Беверли.
– Да, – кивнул Бен, – только я не очень хорошо его помню.
– Ты действительно хочешь это сделать?
Бен посмотрел на нее и улыбнулся:
– Да.
Она улыбнулась в ответ. Другой награды ему и не требовалось. Если б Беверли улыбнулась ему дважды, он бы отлил столько серебряных шариков, что их хватило бы на стаю оборотней. Бен торопливо отвел взгляд.
– Ладно. Начинаем. Нет проблем.
Они неуверенно кивнули.
Много лет спустя, вспоминая все это, Бен подумает: «В наши дни ребенок может просто пойти в магазин и купить пропановую горелку… или таковая найдется в мастерской отца».
В 1958 году все было не так; у Зака была паяльная лампа с бензиновым бачком, и Беверли, глядя на нее, заметно нервничала. Бен видел, что она нервничает, хотел сказать ей, что беспокоиться не о чем, но боялся, что у него дрогнет голос.