— Ты не живешь с Эйденом и твоим дядей?
— Живу, но не называю это своим домом.
Он снова появляется с кастрюлей и посудой и направляется к плите.
— Я тоже периодами чувствую, что папин дом — это не мой дом.
Он наклоняет голову.
— Периодами?
— Не знаю, как это объяснить, но временами я чувствую себя как дома.
Когда рядом только папа. Когда я не вижу лиц Виктории и Николь и не слышу их насмешек. Когда я помогаю Саре на кухне, как раньше делала с мамой.
Когда папа приходит пожелать мне спокойной ночи.
Я спрыгиваю со стула и присоединяюсь к Леви за стойкой.
Первое. Вид отсюда более великолепный.
Второе. Я хочу помочь.
— Просто сиди, — он отталкивает меня, но я толкаю его локтем.
— Это мой способ жить настоящим. Позволь мне.
Это эпический провал.
Я заканчиваю с мукой на лице и руках, потому что определение Леви о том, как жить настоящим, это играть и испытывать меня.
Сначала я пыталась бороться с этим, но с Леви бороться невозможно. Его интенсивность слишком глубока, и это похоже на то, будто она высасывают целиком, не имея выхода.
Иногда это пугает.
Большую часть времени это захватывает.
Я всегда из кожи вон лезу, ожидая, что он придумает в следующий раз.
Он наркотик, что я не уверена, что хочу с него слезать.
Я знаю, что Леви опасен. Я видела это в его черных глазах и в замкнутых чертах лица. Я чувствовала это по тому, как он берет все, что пожелает, не оглядываясь назад. Слышала это в его зловещем голосе и непримиримых словах.
Все это должно оттолкнуть меня. Вместо этого я продолжаю тянуться к нему, как мотылек к огню.
Он сожжет меня.
Уничтожит.
Но я все равно буду возвращаться.
После завтрака мы играем в шахматы. У него есть огромная стеклянная доска в центре гостиной, и мы сидим друг напротив друга.
Он прищуривает один глаз, прежде чем мы начинаем:
— Предупреждаю. Я сокрушаю своих врагов.
— Хм, — я подтягиваю колени под себя. — Покажи мне, что ты умеешь, Кинг.
Как будто я разожгла огонь, в его глазах сверкнул вызов. Его поза становится напряженной, и обостряется для битвы.
После пятнадцати минут попыток перехитрить его я проигрываю.
Он разрушает всю мою защиту, а затем убивает мою королеву самым жестоким способом.
Я дуюсь, глядя на его фигуры, которые остаются нетронутыми.
Он усмехается, когда я продолжаю дуться.
— Ты все делаешь неправильно.
— Как это?
— Ты защищаешь своего короля, когда должна защищать нечто гораздо более важное.
— Королеву?
— Возможно, — он наклоняет голову набок.