Аккуратная задница Даны, обтянутая бежевым шелком, завлекательно покачивалась… И я прямо поймал легкий медитативный приход, глядя на нее…
Гнев переродился с ледяное спокойствие.
Пискнул телефон, я глянул мельком на смс от Сказочника… И пошел к танцующей парочке.
Потому что дальше у нас уже другие танцы начинались.
— Посматривай, — говорю я Дане, пока еще нас не слышат за столиком.
Она кивает, улыбается шире, перехватывает сумочку, малюсенькую, чисто дамскую. Поглядывает на умные часы, в изящной женской комплектации.
Мы подходим одновременно с Ящером.
— Вопрос, ты меня решил наебать, — говорит Ящер, и это вопрос. Это утверждение.
— У меня те же претензии, Ящер, — Вопрос сидит, спокойно рассматривая своего конкурента, и это спокойствие действует, словно седатив.
По крайней мере, разогнавшийся Ящер оттормаживается и, коротко глянув на своих сопровождающих, садится в кресло. В четвертое сажусь я.
А Дана, словно чувствуя свое место в этой танцевальной фигуре, мягко присаживается на подлокотник моего кресла, прижимается к моему плечу грудью, скользит пальчиками по шее в расстегнутом вороте рубашки.
Наша игрушка слишком много себе позволяет, но сказать об этом — обидеть нас, Жнецов.
А мы — сторонняя сила. И обижать нас — себе дороже.
Потому Ящер только ноздрями дергает недовольно.
А Вопрос вообще никакой реакции не выдает.
У него сейчас сложный момент: то, что против него готовилось на протяжении нескольких месяцев, если не года, выходит к кульминации.
И никакая чужая игрушка, пусть даже самая красивая и соблазнительная, его от этого не отвлечет.
Оно и правильно.
Тут жизнь на кону, куда уж отвлекаться?"
"Это только мы с братом себе такое позволить можем.
Потому что есть вещи, оказывается, которые дороже жизни.
Кто бы мог подумать, да?
55. Дана. Бескровно… для нас
Господи, вот жила я себе тихо, спокойно… Училась, проект писала, замуж собиралась… Странно думать, что это все было совсем недавно! Буквально месяца полтора назад.
А сейчас я себя ощущаю героиней голливудского блокбастера, или фильма в стиле Тарантино: странный прием, странные личности, непонятные женщины с их злобными, полными двойного смысла, комментариями… Общая болезненная какая-то расслабленность, словно пир во время чумы, ей-богу.