Я переоценила себя, переоценила!
Если бы не так скоро, если бы постепенно, то…
Но этот безжалостный холодный человек не желает ждать. Ему надо все и мгновенно.
Он двигается во мне так же, как до этого во рту, неторопливо, длинно и мощно.
И целует… Не целует! Берет. Тоже берет. Он всю меня забирает.
Не жалеет совсем. Железные пальцы впиваются в бедра, тяжеленное жесткое тело расплющивает меня на кровати, словно на наковальне.
Он бьет прямо в центр своим огненным членом, ритмично и сильно.
И я вскрикиваю на каждый его толчок, по-прежнему держась за спинку кровати.
Слышу свои стоны и крики и понимаю, что рот мой свободен, что младший Жнец теперь кусает мою шею и грудь, оставляет на коже тягучие пятна.
А затем тяжесть тела исчезает, и дышать становится легче.
В полумраке вижу крепкую фигуру Сергея.
Он садится на колени и подтягивает меня выше за бедра, начинает вбиваться, придерживая на весу ноги.
И я могу теперь, сквозь слезы в глазах, смотреть на него.
Он полностью одет. Белая рубашка, расстегнутая на груди, темные классические брюки.
Поджарое, сильное тело.
Грудь, безволосая, мускулистая. Кубики живота, ритмично сокращающиеся от каждого движения.
Холодное внимательное лицо.
И совершенно невменяемый безумный взгляд.
Он сейчас явно себя не контролирует, трахается с полным погружением. И меня погружает, похоже.
Потому что мне горячо. И, чем больше и сильнее он двигается, тем горячее и острее все внутри сжимается.
В комнате тихо, только пошлые звуки нашего секса, мои мучительные стоны и тяжелое дыхание Сергея.
Его огненный взгляд, холодное лицо, горячие руки…
Меня погружает в это. Сводит с ума. Колдовство какое-то. Транс.
Я сама не замечаю, когда начинаю двигаться ему навстречу, выгибаться послушно и гибко в его руках. И стонать уже не от страха и боли, а от возбуждения. Когда начинает трясти меня, мелко-мелко, неконтролируемо. Когда взгляд Сергея меняется, становясь невероятно горячим.
Он, не прекращая двигаться, проводит ладонью по моему мокрому от пота телу: от груди до низа живота, я послушно прогибаюсь под властью этой жесткой ласки.
— Хорошая… — шепчет он, усмехаясь холодно, дьявольски. — Кончишь?
И я, до этого момента не понимающая, что, собственно, с моим телом творится, со всей отчетливостью понимаю, что да. Кончу. Я кончу сейчас от его жесткости, властных тяжелых рук, от движений его члена во мне.