– Почему раньше не сказала?
– А надо?
– Надо было.
Таня пожала плечами.
– Я не давала повода.
– У вас всё серьезно?
– Андрей Васильевич, это уже нетактично.
– Если несерьезно – отобью, – лицо мужчины смягчилось, и внезапно Таня поймала себя на мысли, что такой он вызывает больше симпатии. Всё-таки «альфовость» не по её части.
Она попрощалась с Аршавиным. Павел стоял, уперевшись в машину бедром, скрестив руки на груди. Прямо, как она и представляла. Из её фантазии перенесся и ещё один кадр. Проходящая мимо мамочка, имени которой Таня не знала, бросила заинтересованный взгляд в сторону Дольника.
Не получилось.
Таня ожидала реакции Паши. Её не последовало. То есть он как стоял в ожидании неё, так и продолжил.
Таня подошла и улыбнулась.
Улыбки в ответ не получила.
– Мне что-то стоит знать, Рапунцель? – строго спросил мужчина.
Таня игриво вскинула брови кверху.
– Анатолий про меня не всю информацию собрал?
– Видимо, не всю. Что за крендель?
– Павел Сергеевич, что за сленговые выражения? – протянула она, стараясь не обращать внимания на тепло, разливающееся в груди.
– Ты от ответа не увиливай.
– Думаю, ты сам всё понял.
Павел склонил голову, всматриваясь в лицо Тани.
Он же не ревнует?
Нет, конечно.
Они знакомы нет ничего и не давали друг другу никаких обещаний.
Несмотря на связывающие их обстоятельства.
Дольник продолжал смотреть, Таня переступила с ноги на ногу. Что он пытается отыскать на её лице? Что за дурная привычка гипнотизировать её?
– Мы… едем? – надо двигаться дальше.
Таня и так последние недели знатно отличалась.
– Конечно. Давай ты первая, а я за тобой.
– А куда?
– К тебе, – безапелляционно заявил Паша. – Угостишь меня ужином?
Таня лихорадочно попыталась вспомнить, прибрано ли у неё в квартире. То, что она наводила порядок в выходные, не означало, что её трусики не будут висеть в ванной на сушилке.
Ещё надо понять, что есть в холодильнике.
Стоп.
Она собирается кормить Пашу?
Судя по всему, да.
– Если не будешь привередничать после своего шеф-повара.
– Не буду. Это я тебе могу пообещать.
В его глазах что-то промелькнуло. Едва уловимое, настолько быстрое, что Таня не смогла уловить сути.
– В магазин заедем?
– Уже.
– О…
– Очень сильно хочу есть.
И почему Таня была уверена, что её разыгрывают? Но если мужчина хочет есть, его надо накормить. Это не обсуждалось.