Мне как матери этого не понять.
— Это всё? — спрашиваю его.
— Пока да, Аль. В противном случае мне придется идти до конца.
— Жалкий ты, однако человек, Игнашев, — проговариваю напоследок и кладу трубку.
* * *Громов переступает порог моей квартиры уже под вечер. Я встречаю его с малышкой на руках и взволнованно посматриваю на её реакцию. Илья выглядит… уставшим. Это понятно, потому что он наверняка ни дня не провел там без работы и своих гениальных бизнес-планов.
Вика не плачет, а это уже хорошо. Наблюдает за тем, как Громов достает из подарочного пакета для неё презенты.
— Я не знал, чем увлекаются девочки её возраста, поэтому взял всё, что мне предложили в детском отделе, — произносит Илья.
По нему видно, что он волнуется, но совершенно искренен в своих намерениях понравиться моей дочери. Что-то болезненно колет в области сердца, когда я думаю о том, каким бы отцом стал Громов для нашей общей дочери. Почему-то интуитивно приходит контрастное сравнение с Романом — он был бы полной его противоположностью.
— Спасибо, Илья, — улыбаюсь, принимая подарочный пакет. — Думаю, ты однозначно ей угодил.
Мы проходим на кухню, где я помещаю дочку в электрокачели и грею ужин, который приготовила самостоятельно. Обычно у меня не было на готовку времени, но для Громова захотелось чего-то особенного, сделанного собственными руками и с душой.
Я волнуюсь, и он тоже. Наша встреча похожа на первое свидание двух малознакомых людей, но, возможно, так оно и есть — мы знакомимся заново. Илья не знает меня матерью, поэтому, застыв на месте, внимательно наблюдает за мной и преимущественно молчит.
— Она очень на тебя похожа, — произносит, когда я сажусь напротив него и ставлю нам по чашке горячего чая.
— Правда?
— У неё твои глаза, голубые, — продолжает Илья, заставляя моё сердце биться гораздо чаще обычного. — И волосы такие же кудрявые.
Что есть, то есть. Несмотря на свой юный возраст дочке впору плести косы.
Громов смотрит на Вику с теплотой, а она больше не ведёт себя настороженно.
Спустя полчаса дочку начинает клонить в сон, и я вытягиваю её из электрокачелей и прошу Илью подождать меня. Купаю её, кормлю грудью и укладываю спать."
"Вернувшись в гостиную застаю Илью у окна. Он стоит ко мне спиной — напряженный и немного взвинченный, поэтому я обнимаю его за талию и прижимаю к себе покрепче.
— Альбин, мне нужно кое-что тебе рассказать, — произносит он спустя минуту молчания.