Когда две бабушки находятся с тобой на одной территории и всячески пытаются навязаться со своими советами и показать, как нужно делать правильно, то лучше всего отойти в сторонку и не мешать им. Поэтому мы валяемся с Викулей в гамаке и расслабленно читаем книгу.
Едва за воротами слышится шум мотора, как дочка вскакивает с места и несётся вперед. Я нехотя поднимаюсь и иду за ней следом, ощущая лёгкое головокружение и слабость. На улице месяц май, погода обманчива и непредсказуема, поэтому легко можно заболеть, нежась на солнышке в одной футболке.
Бреду по дорожке из брусчатки и, устремив взгляд в сторону Ильи, на секунду замираю. В его руках огромный букет ирисов. Разных — белых, фиолетовых и жёлтых. Такой большой и объёмный, что с трудом помещается в моих руках.
— Ты уже дарил мне цветы утром, — смущаюсь и, встав на носочки, касаюсь его тёплых губ.
— Захотелось ещё раз, — невозмутимо пожимает плечами.
— А курицу? Курицу привёз? — спрашиваю, заглядывая за его спину.
— Чёрт! — трясет головой Громов. — Про курицу совершенно забыл.
Я смеюсь, склоняюсь над его ухом, вдыхаю приятный ненавязчивый запах парфюма, тот самый, что я когда-то давно ему выбирала и, жадно вдохнув, произношу:
— Сам будешь отбиваться от своей мамы. Я ей сказала, что курицу ты привезёшь.
Мы собираемся за семейным столом, где мой праздник происходит именно так как я себе его и представляла.
Наши посиделки заканчиваются поздно вечером. Викуля спит без задних ног, потому что за целый день, проведенный на свежем воздухе, она сильно устала и отключилась сразу же, как только её голова коснулась подушки.
Я прохожу в ванную комнату, достаю из дорожной сумки косметичку и домашнюю одежду. Неожиданно натыкаюсь на коробку в боковом кармане и, достав её, роняю на пол, словно там находится что-то страшное. Возможно, так оно и есть. Это тесты на беременность, которые я за два года планирования сотнями истратила.
— Чего шумишь? — спрашивает Илья, когда проходит в ванную.
Он наклоняется вниз, поднимает упаковку, немного хмурится и переводит взгляд на меня.