Я смеюсь и плачу, перебираю руками его густые волосы и шепчу негромко, что всё обязательно будет хорошо. То, что было в прошлом с нами точно не повторится.
Илья.
— Мне страшно, — произносит Альбина и цепляется пальцами в мою руку.
Несмотря на то, что она хрупкая и нежная, хватка у неё сейчас как у обычного взрослого мужчины.
Оглядываюсь по сторонам, рассматриваю окружающую обстановку. Это частный госпиталь и роды здесь проходят в комфортных для рожениц условиях. Мы приехали в роддом полчаса назад. Операция кесарева сечения плановая, плод в норме, без отклонений.
— Кудряш, всё будет отлично. Верь мне.
Из-за некоторых противопоказаний Альбине не положена эпидуральная анестезия, поэтому во время рождения нашего ребёнка она будет крепко спать, а я буду тем, кто встретит и примет себе на грудь ребёнка.
— Уверена, что ты справишься. Об этом я даже не задумываюсь, — произносит Альбина.
Её глаза взволнованны, зубы стучат на всю палату от страха и холода, поэтому я беру плед и укрываю её.
— О чем волнуешься? — спрашиваю, как можно невозмутимее.
— Он ведь правда будет здоровым? — произносит Кудряшова, немного подумав.
— Альбин, ну ты же врач, — шутливо укоряю её. — Сама говорила, что те патологии, которые были у Полины не относятся к нам с тобой. Это был генетический сбой, не больше. Мы не были виноваты в этом и точно друг другу подходили.
— Я знаю. Но всё равно волнуюсь.
В палату проходит доктор и с нашего разрешения приступает к операции. Последнее, что видит Альбина перед тем как отключиться, моё глупое наигранно-веселое лицо, чтобы ей не было страшно.
Меня просят выйти в операционной, провожают в послеродовую палату за стенкой и обнажают по пояс. Просят несколько минут подождать, пока доктор извлечет из тела Альбины нашего младенца. Моего сына. УЗИ подтверждало пол десяток раз.
Обычно я спокоен как удав, но сейчас, глядя на стрелки часов, начинаю не на шутку волноваться.
Спустя ещё минуту или две, когда я приподнимаюсь с кровати, чтобы узнать, как дела у Альбины, я слышу тонкий детский писк. Плач моего малыша.