Он разрушался постепенно и от этого особенно болезненно. После школы мы продолжили встречаться. Любили друг друга до умопомрачения, до сумасшествия. Любили так… будто в первый раз любили. И в последний.
Я поступила в медицинский, Илья и Роман — в МГИМО. Сразу же после того как Илья закончил вуз он позвал меня замуж. Это было чем-то таким естественным, что я ни капли не сомневалась в своем положительном ответе.
Свадьба была скромной, но очень-очень шумной и веселой. Мы жили… да как все жили — ссорились, а потом бурно мирились.
Это была девочка, Полинка. Она должна была появится на свет в марте… Мы с Ильей её очень сильно ждали и уже покупали вещи, не в силах остановиться, потому что беременность и рождение ребёнка были логичным окончанием нашей счастливой истории любви. Дальше было бы только лучше. Было бы, если бы на втором скрининге у малышка не обнаружили несовместимые с жизнью пороки развития.
Я — врач. Я — хирург. И я — реалист, в конце концов. Это Илья до последнего сердцебиения нашей Полинки верил в лучшее, а я сразу же знала, что это конец. После этого события всё в нашей жизни пошло под откос. Разваливалось сначала медленными крупицами, а потом просто рухнуло словно песочный замок, не оставив и следа.
Тряхнув головой выбрасываю из себя дурацкие воспоминания. Это было давно, кажется, что в прошлой жизни.
— Рома попросил отвезти тебя в офис, — произношу строгим голосом и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
— Хорошо, Альбин, вези, — усмехается Илья, а мне совершенно не до смеха.
Цокая каблуками направляюсь на выход, ощущая каким-то шестым чувством, что он смотрит мне в спину. Скорее всего тоже оценивает в ответ. К счастью, я не стала толстой и не превратилась в морщинистую старуху. Работать только стала больше, поэтому на лице часто читается моя усталость и загруженность.
— Давно вы с Игнашовым вместе? — неожиданно спрашивает Илья на половине пути к офису.
Ну сидели же молча, не говорили. Стоило бы и дальше молчать. Всё это время бывший муж разговаривал с кем-то по телефону и отправлял с планшета электронные письма, что меня более чем устраивало.
— Год или чуть больше, — всматриваюсь в дорогу, пытаясь скрыть волнение."
"Я просто чертовски устала быть одна.