Олег откланивается, пожимает мне руку, говорит: «До свидания» Альбине и бесшумно прикрывает дверь в палату.
— Это у нас ролевые игры такие? — спрашиваю, преодолевая расстояние между нами и свожу его практически к нулю.
От Кудряшовой пахнет сладкими духами и клубничной жвачкой. Грудь тяжело вздымается, потому что я близко к ней подхожу.
— Громов, я не говорила разве, что у Вас постельный режим? — спрашивает шутливо-серьезным тоном.
— Впервые слышу, — прижимаю её к стене, чувствуя, как вздрагивает её тело.
— Обманщик, — успевает сказать прежде чем я накрываю её рот своим.
Альбина отвечает на поцелуй несмело и даже пытается слегка меня оттолкнуть, упираясь руками в мои плечи. Но спустя несколько секунд короткого противостояния всё же сдается, обхватывает мою шею рукам, целует в ответ. Она такая хрупкая и нежная, что кровь моментально в удвоенном режиме приливает к паху и всё чего я хочу на данный момент — взять её прямо в этой палате.
— Нас могут увидеть, — произносит, слегка отстраняясь.
Я подхожу к двери, запираю её на замок, возвращаюсь к Кудряшовой и ставлю руки по обе стороны от её головы.
— Теперь уже не смогут.
— Ты сумасшедший, Илья.
Она вздрагивает от каждого моего касания к телу. Медленно дотрагиваюсь губами к шее и целую ту самую родинку, которую мечтал. На секунду даже кажется, что Кудряшова — опять моя жена. Но потом перед глазами возникает образ Игнашева и я вспоминаю, что Альбина по-прежнему не моя.
Кудряшова глухо стонет, когда я пробираюсь рукой под короткий халатик и касаюсь пальцами кружевного белья. Голову сносит конкретно и всё что меня останавливает это она.
— Не надо… Пожалуйста, не сейчас, — открывает глаза, мотает головой. — Я… мне нужно поговорить с Ромой. Не могу врать ему и делать это у него за спиной.
Отстраняюсь, тяжело дышу, ревную. Дубовый стояк в штанах давит на ширинку.
— У меня к тебе всё серьезно, Альбин, — произношу со злостью, потому что перед глазами всплывают красочные картинки того, как её целует другой.
Пять лет жил без неё, только и делал, что убивал в себе эти мысли, а сейчас не могу, не справляюсь. Захлебываюсь ревностью, хочу быть собственником, хочу, чтобы засыпала только со мной. Жду, когда мне не придется делить её с другом.
— Мне нужно только твоё согласие — я тут же заберу тебя и Вику от него.