Возил в поликлинику её ребёнка, потому что тот был болен ДЦП, а машина Валерии была в автомастерской. Поцелуй в щёку… да это, мать твою, было просто в знак благодарности. Спонтанность, которую я обычно пресекал, а при первой же возможности перевел Леру на работу в компанию к Васнецову.
— Но Рома сказал… — она глубоко втягивает в себя воздух. — Он подтвердил, что между вами отношения. Говорил, что ты лично рассказывал ему в каких позах трахал свою помощницу.
Её голос тоже срывается на крик и теперь я чётко вижу, что она плачет.
Подхватываю её руками за бедра, упираю в стену и развожу ноги в стороны. Одной рукой расстегиваю ширинку и, достав эрегированный член, приближаю к её входу.
Кудряшова мокрая и тихо стонет, когда я размазываю её влагу вверх и вниз.
— Я трахал только тебя, Альбина. И дальше буду трахать. Часто, долго, когда захочу, слышишь меня… Пальцем ему не позволю тебя коснуться. Ты только моя.
Она коротко вскрикивает, когда я вхожу в неё до упора. Когда насаживаю на себя и несдержанно вбиваюсь, чувствуя, как узко мой член сжимают стенки её влагалища. Опускаю взгляд вниз, потому что хочу смотреть какая она там нежная, как идеально выбрита и подходит только мне, потому что создана для меня.
Почти не чувствую боли в области швов, плевать я на них хотел.
В палате раздаются влажные звуки. Шлепки, которые возбуждают и заводят всё больше и больше. Её стоны мне на ухо и острые ногти, которые даже сквозь футболку царапают спину. Вбиваюсь в неё чаще, глубже, выбивая из неё крики. Закрываю её рот своим, потому что в больнице картонные стены и нас могут услышать.
Кудряшова резко выгибается и сильнее вдавливает наманикюренные ноготки в мои плечи.
Мой финал наступает тут же, следом. Достаю из неё член весь в её влаге и кончаю на её промежность, собой помечая.