Первый добился отправки на фронт и погиб под Сталинградом, второй скончался годом позже, в конце 1943, когда в Москве и во многих других городах бушевала страшная эпидемия гриппа.
Зато остался в живых некий Евстигней Посонник, иногда использовавшийся сотрудниками НКВД в качестве подсадного. Он отбывал пятнадцати летний срок за целый букет ночных краж.
В силу преклонного возраста и слабого здоровья Евстигней стал ссученным, согласился работать на администрацию тюрьмы, а также снабжать следователей информации в обмен на то, что его не отправят в лагерь - всё таки пребывание в Московской тюрьме было несравнимо с тяжелейшей лагерной работой.
К этому персонажу, захватив гостиницы, МУРовцы и приехали.
***- В камере-то не бось дымить не разрешают? – спокойно, по домашнему интересовался Егоров, будто знал сегодняшнего собеседника много лет.
- Не разрешают, гражданин начальник, - наслаждался табачным дымом Евстигней. - А мне страсть как хочется, только тут душу и отвожу.
- Ну кури, кури, не стесняйся.
Встреча происходила с глазу на глаз, в специальной комнате для свиданий.
- Как же так получается, Евстигней, - закидывал Василий вопросы. - Он вроде как простачок, неумеха, подстрелили на первом же деле, а расколоть ты его не сумели
- Не сумел, начальник, отпираться не буду. Он, как заладил свое, так ни на шаг в сторону.
- А что конкретно он говорил?
- Накануне, стало быть нападения, познакомился с блатными в каком-то сквере.
- В каком сквере?
- Извиняй начальник, запамятовал. Пять годков уж минуло. Нормальными, говорит, пацаны показались, угостили винцом, по базарили, ну и предложили срубить лёгких бабок.
- И он так сразу согласился?
- Сказывал, что изголодался сильно, даже рёбра свои показывал. Потому и дал слабину.
- Что говорил о банде? продолжал Василий
- Двоих назвал Экибастуз и… - Евстигней наморщил лоб. - Серый что ли. Всего то их пятеро было, вместе с Мишкой, двоих он не упомнил, а двоих, стало быть, назвал.
- Ну и как он тебе?
- Крепкий малый, я неделю его по всякому пытал, ни шиша не добился.