Последние буквы «П», «Л», значит пересекали Польско-советскую границу. На расформирование небось едут, потому никакой секретности.
При ближайшем рассмотрении, техника действительно выглядела неважнецки – пробоины, вмятины и сколы от пуль, щитки на некоторых орудиях вырваны, от заводской тёмно-зелёной краски почти ничего не осталось.
- А я полагал наших бойцов по железке возвращают, - подивился водитель.
- Возвращают, только на всех эшелонов не хватает. С мая месяца по репарации с Германии вывозят технику, станки, стройматериалы, десятки грузовых эшелоннов в день.
Помолчав, Павел Гордеевич вздохнул:
- Много их кажись, цельная дивизия, придётся обождать.
Делать было нечего Костя Ким попросил Егорова продолжить рассказ.
- …Мне тоже пришлось заниматься поиском того аппарата, - затушил Василий окурок о каблук ботинка. - Изучили мы маршрут грузовика и в одном из городских кварталов заметили ватагу пацанов, цеплявшихся крюками за проезжавшие машины. Самые отважные и ловкие запрыгивали в кузова и сбрасывали дружкам различные вещи.
- Во дают сорванцы, - подивился Костя. - Отыскали аппарат?
- Отыскали, в том самом подвале, под магазином. И спасли, между прочим, конвоиров от смерти, - засмеялся Егоров.
Это была не вся история, он хотел было продолжить, но тут у правого борта тарантаса мелькнула тень. В ту же секунду в проём сдвинутого окошка, влетел тёмный предмет, вскользь задевший голову Василия. Тот вскрикнул, схватился руками за темечко и начал заваливаться в проход между сидений. Предмет же, изменив направление, поскакал по полу в переднюю часть салона. Никто, из сидящих в тарантасе не понял, что произошло. Никто, кроме Василькова.
Глава двенадцатая
Варшавская разведшкола – Москва; декабрь 1941 – июнь 1942 года
- Да уж, в Польше всяко поспокойнее, чем Сталинском лагере под названием СССР. Не, мне тут нравится, - улыбаясь зимнему солнышку, рассказывал Амбал. - Зима тёплая, продукты хорошие, яблок хоть обожрись. Я решил тут остаться.