Я бросаюсь к нему и хватаю за воротник рубашки, притягивая так близко, что его грудь сталкивается с моей.
— Где он?
Его рука поднимается к моим волосам, и он хватает их пальцами, дергая за корни, пока моя голова не откидывается назад, а затем смотрит на меня сверху вниз.
— А как ты думаешь?
Я не ослабляю хватку на его воротнике. Мне все равно, псих он или нет. Если он причинит вред моим близким, я стану его злейшим врагом.
— Не заставляй меня повторять, — выдавливаю я.
— Почему? Что произойдет, если ты повторишь? Мне немного любопытно, и под «немного» я имею в виду, что должен знать.
— Ты… — я прерываю себя на полуслове, потому что его маска царапает мою.
Его дыхание касается пластика и моих губ.
— Хм? Что? Кто я? — спрашивает он с нотками безумия, как ребенок-призрак в замке с привидениями, который повторяет за мной искаженным голосом.
Я отталкиваю его, и он отшатывается назад, выпуская мои волосы, но тут же снова вторгается в мое пространство, оказывая на меня давление.
Вживую он гораздо более грозный и пугающий.
— Остановись! — я поднимаю обе руки, и ублюдок упирается в них, его мышцы напрягаются под моими пальцами.
— Ты так и не сказал мне, кто я. Продолжай. Не оставляй меня в неведении, — он ухмыляется, его движения выглядят дикими под окровавленной маской. — Это что-то хорошее? Или плохое? Одно из двух? Или ни то, ни другое? А может и то, и другое?
— Просто остановись, — мне нужно собраться с силами, пока он напирает на меня, как чертов бык.
Звук его шагов эхом разносится в воздухе, когда он, наконец, прекращает попытки прижаться своей грудью к моей.
Я все еще держу руки поднятыми, не веря, что он прекратит вое безумное поведение. Невозможно не заметить, как он напряжен, словно стена.
Его грудные мышцы подергиваются под моими пальцами, и я опускаю руки по обе стороны от себя, прогоняя дымку и странный привкус адреналина.
Когда я говорю, мой голос спокоен. Собран. Под контролем.
— Лэндон. Где он?
— Чертовски скучные опрятные детки, — бормочет он себе под нос, затем разворачивается на пятках и идет в противоположном направлении.
"Я стою на месте несколько секунд, мое дыхание сгущается внутри маски. Затем я следую за ним, мои ноги кажутся невесомыми и совершенно чужими, как будто они больше не являются продолжением моего тела.
— Ты отведешь меня к нему? — спрашиваю я, идя в ногу с Николаем.
Он поворачивает голову в мою сторону, и мне приходится подавить отвращение при виде крови.