Он манит меня к себе указательным пальцем, и я рычу под маской. А я обычно не рычу.
Как и не убегаю, не пихаюсь локтями и не кричу о помощи, а этим вечером я сделал все вышеперечисленное. Благодаря этому ублюдку.
— Сделай это еще раз, и я сломаю тебе палец, — угрожаю я спокойно и с улыбкой. Он, наверное, этого не видит, но черт с ним.
— Тащи свою задницу сюда, если хочешь, чтобы твой брат еще хоть раз вздохнул.
Мои плечи напрягаются, и я делаю осторожные шаги в его сторону, каждый из которых звучит громче, чем нужно.
Только когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я понимаю, что он теснится на диване, на котором может поместиться не меньше трех человек.
Я продолжаю размышлять о его огромных размерах, когда с моих губ срывается звук. Испуганный, забавный звук, который кажется чужим.
Но я не обращаю на это внимания, меня больше волнует причина этого звука.
Николай хватает меня за запястье и тянет к себе так быстро, что я приземляюсь на него, моя грудь ударяется о его, а маски сталкиваются.
Нападение на мои органы чувств на этот раз гораздо более сильное, поскольку в его до того приглушенных глазах появляется этот дурацкий блеск.
— Ну, привет. Как мило с твоей стороны наконец присоединиться к вечеринке.
Я сдерживаю ругательство, пытаясь встать. Николай позволяет мне это сделать, но тут я совершаю ошибку, поворачиваясь к нему спиной.
Грубые руки ложатся мне на бедра, и я подавляю все звуки, которые пытаются вырваться наружу. Ругательство. Это определенно было еще одно ругательство.
И неважно, что я вообще-то не ругаюсь.
Николай тянет меня вниз, и моя задница упирается в твердую поверхность. Его бедра.
Что за…
Паника разливается по моим венам, и я начинаю вставать, но он тянет меня назад с такой силой, что мои кости ударяются о его.
— Сиди, блять, смирно, если только ты не в настроении позаботиться о стояке, который ты у меня вызываешь.
Мое выражение лица меркнет, фигурально, конечно. Но я бы заплатил за то, чтобы оно исчезло буквально. На неопределенный срок.
"Я пытаюсь снова, желая как можно скорее сбежать от этого извращенца. Но прежде, чем я успеваю пошевелиться, он обхватывает меня за талию и проводит ладонью по моему животу.
— У кого-то хороший пресс.
— Прекрати трогать меня и бросаться сексуальными намеками, — шиплю я себе под нос, впиваясь пальцами в его руку и отталкивая ее. — Я натурал, и меня не интересует твой бред.
Он смеется, и звук отдается эхом, словно неправильная симфония.
— Ты не мог этого сказать.