К этому виду я никогда не привыкну, как бы долго я ни старался.
— Если я сделаю это, что ты сделаешь для меня? — спрашивает он с тем блеском, который, я клянусь, отсутствовал не более двух минут назад.
— Не сообщу в полицию о вашей незаконной деятельности. Хотя вам следует подумать о смене хобби на что-нибудь менее жестокое.
— Но что в этом веселого?
— Хоть раз побыть нормальным?
— Это ты так называешь «скукоту»? — он подходит ближе, и я делаю шаг в сторону, едва избегая столкновения его плеча с моим.
— Отвали.
— Ах, черт. Я хочу сломать этот слой контроля, которым ты окутан, и посмотреть, что скрывается внутри такого опрятного мальчика.
Я стискиваю зубы и медленно разжимаю их, чтобы не вызвать ощущения, с которыми я сосуществовал большую часть своей жизни.
— Я не мальчик.
— Как скажешь, красавчик.
— В чем, черт возьми, твоя проблема?
— Моя? — он указывает большим пальцем на себя. — Похоже, у тебя самого полно проблем, парень.
Мои ноздри раздуваются, а рука сжимается в кулак.
У тебя есть проблемы.
Много проблем.
И ты же не хочешь никого разочаровать.
Николай переводит взгляд на мою руку, подпрыгивая на пятках, словно в ожидании рождественского подарка.
— И что ты собираешься делать? Ударить меня? Просто к сведению, твои красивые ручки могут запачкаться отвратительной кровью.
Желание ударить его сводит мои мышцы в тугой узел, но я заставляю себя разжать пальцы.
Я не прибегаю к насилию. Никогда.
Этот сумасшедший придурок ничего не изменит.
— Нет? Облом, — так же быстро, как сверкнули, его глаза снова погасли, превратившись в два черных шара.
Черный на черном.
Черный на…
Я ненадолго закрываю глаза, чтобы прогнать затуманенные мысли. Когда я открываю их, то мельком вижу, как Николай заходит в дом, похожий на пристройку.
Я не заметил его раньше во время нашей прогулки, слишком сосредоточившись на этом ублюдке и его непредсказуемом поведении, чтобы следить за тем, куда мы, черт возьми, идем.
Вопреки здравому смыслу, я проскальзываю за ним. Не то чтобы у меня был выбор.
Внутри все выглядит намного проще, чем снаружи, — чисто и беспристрастно, — но белые стены местами заляпаны грязью. Интерьер состоит из кожаного дивана и стола у стены, а также двери, ведущей, судя по всему, в кладовку.
Я стою у входа, пока Николай опускается на диван, откидывая руки на спинку и широко расставляя ноги, как один из тех мачо, которые считают, что владеют миром.