— Не надумывай, — он смотрит вперед, как гребаный робот. — Я здесь из-за своей сестры и ее парня.
— Без разницы. И все же, не хочешь экскурсию?
— Нет.
— Как насчет ужина?
— Нет.
— А выпить?
— Нет.
— У тебя есть другое слово в твоем моносложном лексиконе мудака сегодня вечером?
— Нет, — говорит он почти на автопилоте, и я встаю перед ним.
Он почти врезается в меня и поэтому вынужден резко остановиться, его кадык поднимается вверх-вниз, а я не могу не смотреть на это великолепное адамово яблоко. Мне хочется укусить его.
Сильно.
Может быть, даже до крови.
Красный цвет будет чертовски красиво смотреться на фоне его бледной кожи.
Он отступает назад быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Несмотря на то, что он на пару дюймов ниже, ему удается смотреть на меня сверху вниз с той снисходительностью, которую он носит, как броню.
— У тебя аллергия на рубашки или что-то в этом роде? Почему ты всегда полуголый?"
"— Потому что я выгляжу чертовски привлекательно, и мне жалко это скрывать.
— Ерунда. Невозможно не заметить твою постоянную наготу.
— Постоянная нагота. Господи. Остынь, чувак. Ты говоришь как судья в суде.
— Я тебе не чувак, — он делает ударение на этом слове, как будто это оскорбление, и начинает идти мимо меня.
Я снова встаю у него на пути, и он останавливается. От него исходит аура сокрушительного презрения, которая лижет мою кожу, когда он засовывает руку в карман и испускает прерывистый вздох.
— Что?
— Почему ты не ответил мне сегодня? Ты не видел мои сообщения?
— Я ясно сказал тебе, чтобы ты перестал меня доставать.
— Но я не перестану. Я остановился после… ну, знаешь, твоего публичного поцелуя с Кларой, которую ты явно специально попросил прийти в это конкретное место в это конкретное время. Что ты пытался доказать, цветок лотоса? Потому что, как мне показалось, ты возбудился, когда смотрел на меня. А не на нее.
В одну минуту я стою на месте, а в следующую он пережимает мне трахею рукой, толкая к ближайшей колонне.
Моя голова ударяется о твердый камень, и в черепе вспыхивает боль, но я ее не чувствую.
Не могу.
Не сейчас, когда его глаза пылают яростным синим огнем, диким и таким неконтролируемым.
Сдаюсь, это самый сексуальный взгляд, который я когда-либо видел.
— Послушай меня, ты, толстый ублюдок. Я слишком долго терпел твои глупости, но хватит. Ты мне не ровня, не друг и не что-то среднее между ними.