Беспокойство на лице молодого графа стало еще концентрированнее. Кажется, он решительно не знал, чего ожидать от сестры.
— Дело в том, что мои голуби слишком легко возвращаются из деревни. Вот я и захотела проверить, сумеют ли они преодолеть более длинный путь. Мейла я выпустила по дороге. А Эсэмэску я хочу выпустить отсюда, но через несколько дней. — девушка заглянула Лайону в глаза. — Если, разумеется, ты не будешь против?
Молодой человек заметно расслабился. О странной привязанности сестры к «пернатым крысам» он знал.
— Не против. — он выдохнул. — И ты вправе приезжать сюда когда пожелаешь. В конце концов, это и твой дом тоже.
Алесия улыбнулась, чуть опустив ресницы.
— Ты очень добр. Я выпущу голубку, как только она немного привыкнет к новому месту. А пока… Можно ли мне воспользоваться твоей библиотекой? Хочу взять что-нибудь почитать перед сном.
Конечно же разрешение было получено. Разве могло быть по-другому?
Выбрав удачный момент, девушка воткнула в дальний угол одной из нижних полок тоненькую книжицу, обтянутую розовой кожей, и перевела дух.
На следующий день, Алесия держалась как ни в чем не бывало. Выпила чашку какао вместо завтрака (Лайон все же ввел этот напиток в свой рацион), поболтала с братом о делах поместья, посмотрела старые портреты. Особенно девушку впечатлил «ее» отец. Симпатичный светловолосый мужчина с темными глазами.
Первую половину дня Лайон всецело посвятил гостье, но после обеда отбыл по своим делам.
— Сегодня в малом королевском зале обсуждают строительство новых мостов. Я должен там быть. — пояснил он, стоя уже в самых дверях. — Вероятно вернусь поздно. Надеюсь, ты не будешь тут скучать?
— Ну что ты! — со всей искренностью заверила его Алесия. Временное отсутствие брата просто идеально вписывалось в ее планы.
И это тоже в какой-то степени соответствовало правде. «Преобразования его величества Вильяма Третьего» действительно заслуживали внимания. Хотя бы в качестве исторической справки. Начало правления означенного короля выдалось нелегким. Сперва — чудовищный неурожай, затем голод. Памятуя о трудных годах, его величество Вильям Третий решил приложить все усилия, чтобы подобное не повторилось.