— Я должен объявить, что барон совратил мою дочь, и предъявить упомянутые записки в качестве доказательств?
— Не совсем. — поправила его леди Роберон. — Вы случайно — (она особенно выделила это слово), — Обнаружили записки в ее вещах. Путем долгих уговоров выпытали у дочери, что ее возлюбленным был некий барон. После чего воспылали праведным отцовским гневом и подали прошение королю, с нижайшей просьбой защитить вашу честь.
— К-королю?
— Да. Только так, и никак иначе. — предупредила женщина. — Один из секретарей его величества — брат жены племянника моего мужа.
Эйс Мартел несколько секунд осмысливал ее слова, затем с готовностью кивнул.
— Клянусь всем, что у меня есть. Породниться со знатной семьей… За это и голову не жаль сложить.
— Думаю, до таких крайностей не дойдет. Так же, вы сделаете крепкое внушение своей дочери, чтобы она молчала.
Мужчина кивнул.
— Я найду нужные слова.
— И еще, я со своей стороны позабочусь, чтобы в свете все сочувствовали именно вам. Но мое имя не должно нигде прозвучать. Надеюсь, вы понимаете почему.
— Д-да.
Леди Роберон на миг задумалась. И вспомнила про последнюю деталь, которая могла бы характеризовать ее с самой лучшей стороны.
— И последнее. Как только ребенок появится на свет, вы заберете его на воспитание в свою семью. Боюсь, что барону не хватит широты души, чтобы принять навязанного отпрыска, как своего. А вы приложите все усилия, чтобы вырастить из внука достойного человека.
— Ваше сиятельство! Как же я могу отблагодарить вас, за бесконечную доброту к моему недостойному семейству?
Графиня очаровательно улыбнулась.
— Ну что вы! Какие могут быть счеты между добрыми друзьями? Мне вовсе не безразличны интересы вашей семьи.
— Я буду просто счастлив преподнести их вам в дар, как доброму другу. — закончил мужчина.
Они обменялись понимающими взглядами. Соглашение было заключено.
* * *Ровно через день после того, как Алесия передала вторую записку, зарядил нескончаемый дождь.