Просто…
Вон оно что? Я выдохнул, подумав: «Девушки…»
— Иди отдохни, — махнул в сторону особняка. — Скоро с отцом переезжаете в особняк.
— Но вы же!.. — её голос сорвался.
— Да, — кивнул в ответ. — Теперь вы принесли клятву крови и помогаете роду. Буду держать рядом. Вдруг у меня ночью возникнут потребности, а тебя нет?
— Что? — её губы приоткрылись от изумления.
— Шучу, — подмигнул я. — Расслабься.
Пальцы Ольги вдруг впились в мою руку, глаза блеснули:
— Не играйте со мной. Если я вам не нравлюсь, прошу, не давайте надежду.
Резкий крик оборвал разговор. В воздух взвился столб дыма — сигнальный огонь. Я повернул голову и увидел, что восстановленный домик Лампы объят пламенем.
— Потом! — кивнул девушке и двинулся за отрядом.
Восемь человек, обученных Витасом, рассредоточились веером. Стволы ружей поблёскивали в свете пожара, на поясах позвякивали мечи. Лейпниш уже раздавал команды, готовясь к возможному нападению. Из особняка высыпала служба безопасности — движения слаженные, чёткие.
«Прогресс», — отметил я про себя. Ещё пара месяцев тренировок, и можно будет спать спокойно."
"Витас нагнал меня, его сапоги хлюпали по мокрой траве.
— Господин! Вам не нужно. Оставайтесь тут, — лицо мужика блестело от пота в отсветах огня.
— Здравая мысль, — кивнул я, чувствуя, как прохладный ветер забирается под халат. — Но мне любопытно.
— У вас нет оружия, и одеты вы… — он замялся, глядя на мой наряд.
— Я у себя дома и на своей земле, — посмотрел на него в упор, в голосе прорезалась сталь.
Витас поджал губы, но спорить не стал. Тем временем огонь уже охватил крышу домика. Дым ел глаза, но я продолжал идти вперёд — к горящему зданию.
С каждым шагом становилось всё жарче, воздух дрожал от температуры. Где-то внутри зданиячто-то рухнуло с оглушительным треском, сноп искр взметнулся в небо. От жара кожа покрылась испариной, а полы халата начали подсыхать после утренней росы.
— К нам снова забрались! — это даже не вопрос, а констатация факта. Я нахмурился и чуть прищурился от дыма.
— Да, — зубы Витаса скрипнули, желваки заходили на скулах.
— И никто не видел? — развернулся и замер.
Рядом с домиком лежали двое наших. Подошёл, опустился на колено рядом с телами. Кожа бледная, почти прозрачная, словно пергамент. Лица искажены в последней гримасе ужаса.