— Я же представитель Службы безопасности империи!
Последняя фраза прозвучала, как заклинание, которое должно было меня испепелить на месте.
— Да, — кивнул я спокойно. — А вот Семён Владимирович — ставленник императора. Считайте его голос на этих землях.
— Магинский! — Горбачёв вскочил, лицо побагровело. — Вы понимаете, что говорите? Да это же бунт! За такое… Такое…
— Успокойтесь, — развалился я в кресле, демонстративно зевнув. — Плохо слушали меня? Мой слуга отправил письмо императору, его власть и право я признаю.
Глаза лейтенанта забегали, как у загнанной крысы. Если я прав в своих догадках, а я прав, то мой вымышленный поступок запустит внутреннее расследование. Проверять будут всех, начиная с самого Горбачёва и заканчивая Запашным. Никто не останется в стороне.
— Хорошо! — он с видимым усилием взял себя в руки. — Хорошо… Тогда вы арестованы!
— Причина? — поднял на него невинный взгляд.
— Всё та же. Пока все улики указывают на вас, других нет. И неважно, что вы сделали. Побудете пока в тюрьме, — оскалился лейтенант, словно хищник перед прыжком.
— Благодарю за предложение! — улыбнулся в ответ. — Но я лучше тут побуду. Знаете, как говорят? Родные стены… помогают.
— Это не предложение! А моё решение и приказ. Вы обязаны подчиниться! — голос мужика сорвался на фальцет. — Если кто-то из моих сотрудников пострадает от рук вашего рода… Вам конец!
— Не могу, — выдохнул я. — Для начала мне нужно дождаться капитана Дрозда.
— Нет! — рука Горбачёва легла на кобуру.
Мои пальцы уже сжимали иглы.
— Прошу прощения, — в зале появился Георгий.
Слуга отвесил гостю изящный поклон.
— Господин? — спросил он.
— Лейтенант Службы безопасности империи Горбачёв Олег Сафронович, — рефлекторно представился мужик."
"— Олег Сафронович, — Жора бесшумно скользнул ко мне. — Вы не можете забрать из рода его главу, тем более когда наследников больше нет. Как вы знаете, это может повлечь пересуды среди земельных аристократов.
— Что? — Горбачёв открыл рот, словно выброшенная на берег рыба. — Я? Да вы тут с ума все посходили⁈
— Называйте это, как хотите, — слуга говорил тихо, размеренно, каждое слово падало, как камень, — но таковы правила.
Я выдохнул с облегчением, убрал руку с игл.