— А как мне нужно было тебя тащить? Простите, забыл попросить у вашего отца нижнее бельё и платье. А ещё служанок не взял с собой, чтобы именно они вас переодели в лесу, кишащем монстрами и другими тварями.
— Наглец! Хам! — её голос взлетел на октаву. — Я, дурочка, подумала, что вы аристократ, что у вас есть честь. А оказывается… Мне жаль, что на дуэли пострадал мой брат, а не вы.
— Что-то я устал от этой неблагодарности, — поднялся со стула. — Когда сможешь мыслить здраво, то вернёмся к беседе.
Под звуки рыданий направился к двери.
— Ты девственница, — бросил через плечо. — Тебя никто не тронул.
Закрыл дверь, услышав, как она вскочила и метнулась следом, но выглянуть так и не решилась. Хмыкнул про себя: «Гордость не позволила».
Так, на какое-то время мне хватит взбалмошных девиц. Где там этот Требухов? Пусть забирает своё чадо и расплачивается по долгам.
Я помассировал виски, чувствуя подступающую головную боль.
— Дура, но красивая… — озвучил мысли вслух.
— А вам такие нравятся? — голос рядом заставил вздрогнуть.
— Оленька, — кивнул девушке. — Тебе чего?
— Ничего, — развернулась она, демонстративно покачивая бёдрами. Сарафан на голом теле подчёркивал каждое движение.
Ольга хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
Девушки… Покачал головой и вернулся в зал, где Жора всё ещё развлекал лейтенанта беседой.
— Как она? — спросил Горбачёв, в его глазах мелькнул профессиональный интерес.
— В ярости, — помотал я головой, скрывая улыбку.
Лейтенант открыл рот, закрыл, снова открыл — точь-в-точь выброшенная на берег рыба.
А ведь именно так и строится та самая пресловутая политика — говори разное разным людям. Пусть ломают голову, пытаясь собрать осколки правды в единую историю."
"— Жора, нужно написать ещё одно письмо императору и отправить его по нашим каналам, — повернулся к слуге.
— Конечно, — Георгий склонил голову, но в его глазах мелькнуло понимание.
— У нас тут джунгары рядом, монголы. А они только о власти и куске земли думают, — добавил яда в голос. — Какой позор! Но хотя бы мы сообщим монарху, кто будет виноват, если вдруг начнётся война.
— Магинский! — Горбачёв вскочил, его лицо побагровело.