Вывод из этого следовал простой: действительно, при добыче оставшегося в городе добра можно нарваться на неприятности.
Перед развязкой с Каширкой на связь вышел Степаныч, сказал:
— Нам надо к железной дороге свернуть. В город предлагаю не соваться, попытаемся у железнодорожного моста напрямую съехать и вдоль рельсов пойдём. Там дорога накатанная, я помню. Дорожная техника ездила, по крайней мере.
— А дальше огородами, что ли? — спросил у отца Мишка.
— Именно так, — подтвердил Шмель-старший. — Машины у нас где хочешь пройдут, а если кто ненужный у складов, то с этой стороны нас не ждёт.
— Согласен, — сразу ответил я после этой фразы.
Не надо нас никому ждать, всегда лучше появляться с неожиданного направления.
Наша колонна резво проскочила до развязки, крутанулась по ней в обратную сторону, переехав Каширку поперёк движения. Мы заметили, что прямо на мосту, ведущем из города в область, стояла белая «Газель», возле которой замерли пять человек в разнотипном камуфляже и с автоматами.
— Серый, чехи! — показал на них Лёха. — В натуре, чехи!
— Похожи… — ответил я. — Ладно, не до них, просто иметь в виду. Они или грабить выбрались сюда, или ждут кого-то. Поосторожней.
Я навёл на них бинокль и столкнулся взглядом с молодым чеченом, уставившимся, в свою очередь, в бинокль на нас. Лицо у него выражало словно некое сомнение, как будто он размышлял, есть смысл связываться или нет.
Мы выбрались на Кольцевую, справа замелькали деревья зелёной зоны, которые пока, правда, красовались голыми серыми ветками, за ними мелькнула дрожащая под ветром поверхность пруда. Снова оживился Степаныч:
— Впереди поворот будет, там магазин какой-то. Вот к нему давай.
— Понял, — ответил Мишка и свернул на боковую дорожку, которая вела к стоянке перед разгромленным и сгоревшим магазином.
Остановились. Я вышел из машины, огляделся. Белая «Газель» за нами не поехала, «садок» с «буханкой» не отстали, так что всё в порядке вроде бы. Грузовики подъехали, из «садка» выбрался Степаныч, в бронике и каске, что я со вчерашнего рейда замылил. Специально ему всё отдали и заставили надеть.