В принципе конвойные части вооружены легко, им передислоцироваться — как нищему собраться. Интересно, сколько там срочников было? Если, как везде, остались одни офицеры, то они могли просто в другое место податься, от греха подальше, не жить же рядом с зоной. Сколько там их осталось? Сотня? Наверняка не больше.
Тут ещё метизный завод рядом с зоной изображён, наверняка «промкой» работает. Интересно. Кстати, Тверская область вообще интересная. Как раз до Васильевского Мха деревня за деревней, а выше по карте как отрезало — пустыня настоящая.
У жилых домов появилась парочка забулдыжистого вида мужичков, у каждого за плечами по трёхлинейке. Ага, уже что-то. По оружию и внешности судя, уже местные, не бандюганы. Может, захватить одного такого да допросить? Он всё и выложит, что тут вокруг творится.
Ага, не только мужички гуляют. Тётка какая-то топает с сумкой, переваливаясь. Вон бабка в огороде возится, что-то делает по хозяйству. Нет, жизнь видна, просто у народа здесь других дел хватает, некогда по улицам шляться. Деревня — это не центр Москвы, тут каждый с утра и до вечера может себя работой обеспечить.
— Смотри, — прошептал Лёха. — Вроде в посёлке жизнь как жизнь, а вот ближе к станции бандюганов полно. Что скажешь?
— А что тут скажешь? Братва торфяное дело под себя подмяла, а торф им на вывоз нужен. Поэтому забазировались у станции. А народ местный не трогают, чтобы не гадить, где ешь. Дело к лету пойдёт, с местных огородов и братва кормиться сможет. А если у них с поселковыми всё «вась-вась», то они им ещё и защита.
— Могли бы поселковых к торфу приставить, — возразил Лёха.
— Если бы дураками были, то могли, — согласился я. — А остальные местные из лесочков окрестных по ним из своих трёхлинеек долбили бы при каждом удобном случае. Во жизнь бы была.
— Ну тоже верно. А так всяких городских из беженцев к резке торфа приставят, так деревенские ещё и позлорадствуют.
— Во-во, сечёшь фишку. Кстати, неплохо было бы поближе к станции подобраться, обзор с нашей позиции очень уж поганый.