Если даже мертвяки есть, то не страшно, разберёмся. А бандитов там точно быть не должно — смысла ноль там сидеть, деревня даже не на дороге.
Свернули хитро — через обочину, дальше по траве, в поле, и лишь потом вернулись на дорогу. Хорошо, что ни в какую канаву не влетели, но следы скрыли. Дальше был короткий марш по мягкой лесной дороге, и затем фары высветили слегка покосившиеся избы, выложенные из посеревших от времени и непогоды брёвен, стоящие за полуразрушенными и покосившимися заборами.
— Нормально, — сказал я и скомандовал в рацию: — Колонна, стой! Выгружаемся.
Надо было рассредоточить и замаскировать машины, но для этого неплохо было бы определить подходящие места, а заодно и проверить деревню на предмет нежити или лихих людей. Поэтому машины снова отогнали чуть назад, к опушке близкого леса, выставив возле них охранение.
Пошли на осмотр двумя тройками, с противоположных концов. Деревенька крошечная была, чуть больше десятка дворов, съехали из неё давно. Или старики жили да и вымерли постепенно, как случалось у нас обычно с «неперспективными» деревнями.
В каждую избу сначала смотрели через окно, подсвечивая фонариком, затем заходили по скрипучему и часто полуразвалившемуся крыльцу и досматривали уже так, изнутри.
— Гля, грядки перекопаны, — сказал Большой, показав стволом АКС на огородик в четвёртом по счёту дворе, в который мы зашли.
— Замерли все, — немедленно среагировал я, скомандовав в рацию. — Признаки цивилизации проявились.
Дом стоял перед нами, пустой и безжизненный, но Большой был прав — по грядкам кто-то с заступом прошёлся. Тут уже не перепутаешь и не ошибёшься, но вот ещё проверочку…
— Окна держите и вокруг, — шепнул я Татьяне с Большим. — Сортир проверю.
Скворечник «русского народного сортира» высился в дальнем углу двора, за огородом.