"
"Пока трясу головой, остальные валят ещё одного мертвяка, я вижу, как суетливо и дёргано меняет магазин Большой, не попадая его горловиной в приёмное окно и матерясь, затем мы снова бежим наверх, при этом я умудряюсь поскользнуться на лестнице и небольно удариться о мраморную ступень закрытым коленом, и больно, до шипения сквозь сжатые зубы — открытой голенью. А мог бы и мотоциклетные наколенники надеть, там голень тоже в защите!
В коридоре второго этажа, через который мы влезли в здание, полно мертвяков.
— Лёха, клин! — крикнул я и частой стрельбой опорожнил магазин дробовика в надвигающуюся волну мертвяков, норовя вести красную точку коллиматорного прицела прямо по перекошенным, оскаленным мордам.
На пятнадцати примерно метрах рой картечин своё дело совершил — завалил передних на идущих следом, создав затор. И, заметив мой маневр, его повторила Вика, тоже высадив подряд не меньше пяти патронов. На этом мы лишились слуха окончательно, и я даже не услышал, как Лёха сумел выбить из-под двери забитый нами клин, и лишь когда пятно дневного света упало в коридор, я понял, что вход открыт.
Внутрь вломились бегом, почти толкаясь, и я краем глаза успел отметить, что наша «сигнализация» цела, никто не пролез в комнату через окно.
Дверь захлопнулась, и я споро взялся обматывать её ручку очередным обрезком нейлоновой верёвки, а Большой тащил по ковролину увесистый офисный стол.
— Ближе! — заорал я в испуге, когда по двери вдруг застучали, а рукоятка попыталась повернуться.
Стол с грохотом упал набок, вплотную к стене, а я, натягивая изо всех сил верёвку и молясь, чтобы рукоятка стояла на месте крепко, а не была привинчена за стакан кое-как, принялся судорожно мотать узлы.
— Серый, откликнись! Серый, откликнись!
Только завязав последний узел, я обратил наконец внимание на то, что Вика в который уже раз повторяет эту фразу. Сначала я не понял, о чём она вообще, но потом сообразил — голос Ани вызывает меня по радио, мы снова в зоне устойчивого приёма.