— Серый на приёме!
— Серый, мы вас эвакуировать сейчас не можем!
Голос у Ани был не то чтобы спокойный, скорее даже по интонации ближе к панике.
— Это почему?
Дверь затряслась сильнее, теперь по ней колотило уже множество рук. Но наш верёвочный замок пока как-то держался, хоть оптимизма и не внушал — долго такое не продержится.
— Нам в вашем направлении не прорваться! Ты видел, что на улицах творится?
У окна я оказался одним прыжком. Раздвинув верёвки «сигнализации», высунулся наружу — и остолбенел.
— Будь на связи! — сказал я в рацию. — Как у вас обстановка?
— У нас нормально, но видим толпу мертвяков с вашего направления. Стрелять бесполезно, туда если только танком, — послышался голос Сергеича. — На машинах не прорвёмся.
— На рожон пока не лезьте, дайте сориентироваться, — скомандовал я.
— Принял.
Что-то стекает по шее. Приложил руку — кровь из уха. Гадство, я и слышу-то с трудом сейчас, а болят уши так, словно я на сто метров нырял. У Вики тоже кровавая струйка на щеке, кстати.
Я обернулся к нашим, стоящим с озабоченными лицами: сеанс связи слышали все и выводы тоже должны были сделать. Вывод же о том, что у нас большие проблемы, напрашивался л сам собой, без всяких подсказок.
— Чего встали? Лёха, Большой, хватайте столы со шкафами и складывайте у двери, как в «Тетрисе», одно в другое, чтобы всё цеплялось и тупому враз не разобрать было.
Они даже не ответили ничего, а сразу вцепились за ближайший стол. В комнате таких шесть, да ещё три шкафа. И стулья, каких с десяток, можно в эту же кучу затолкать, чтобы зацепить там всё наглухо. И тогда, по идее, к нам даже морф не прорвётся — поди сдвинь это всё, учитывая, что в образовавшуюся щель ещё и пальнуть можем.
Пока за спиной гремели мебелью, а Вика, закусив губу, с напряжённым лицом следила за дверью, держа её на прицеле ружья, я снимал «сигнализацию». Точнее, даже не снимал, а резал, некогда было время терять.