Питер был теперь семнадцатилетним парнем, высоким и красивым. Они сидели у камина, попивая вино и разговаривая, как старые друзья, и Томас почувствовал, как старая ненависть опять разъедает его сердце. Через какое-то время Питер встал и вежливо попросил разрешения уйти.
«Ты каждый вечер уходишь все раньше», — заметил Роланд.
Питер что-то пробормотал.
Роланд улыбнулся печально-понимающей улыбкой, почти уже беззубой.
«Я слышал, она хорошенькая».
Питер выглядел растерянным, что было на него непохоже. Он стал оправдываться — тоже необычно.
«Иди, — прервал его Роланд. — Будь с ней ласков… но не прячь жар, если он есть в тебе. Старость холодна, Питер, поэтому пусть твой огонь горит ярко, пока хватает топлива».
Питер улыбнулся:
«Отец, ты говоришь, как глубокий старик, но для меня ты все еще молод и силен».
Роланд обнял его.
«Я люблю тебя», — сказал он.
«Я тоже люблю тебя отец», — Питер обнял его в ответ, и Томас в своей одинокой темноте (шпионят всегда в одиночестве и почти всегда в темноте) поморщился.
Питер ушел, и примерно полчаса ничего не происходило.
Роланд смотрел на огонь, завороженный пляшущими языками пламени. Потом он поднял голову.
«Кто там?»
Томас не услышал ответа, но отец встал и открыл дверь. Сперва Томас подумал, что его привычка говорить с головами на стенах приобрела новый оборот, и он начал говорить с воображаемыми людьми.
«Странно видеть тебя в такой час, — сказал Роланд, отходя к камину вместе с невидимым собеседником. — Я думал, в это время тебя не оторвать от зелий и заклинаний».
Томас потер глаза и увидел, что в комнате кто-то есть. Еще мгновение спустя он удивлялся, как он мог не заметить Флегга. Чародей как всегда был в капюшоне и держал серебряный поднос с двумя бокалами вина.
«Бабьи сплетни, мой король. Заклинания можно читать и днем. Но нужно, конечно, соблюдать обычаи»."
"Пиво всегда улучшало чувство юмора Роланда — до такой степени, что он часто смеялся над совсем не смешными вещами.
«Что это, вино?» — спросил король, отрывисто смеясь.
«Ваш сын еще мальчик, но его уважение к отцу и королю устыдило меня, старика. Я принес вам бокал вина, мой король, чтобы показать, что тоже люблю вас».
Роланд выглядел даже смущенным.
«Не пей, отец!» — вдруг захотелось крикнуть Томасу.