Глаза дракона

Потом он пошел дальше, остановился под головой медведя и осыпал ее такими ужасными проклятиями, что оцепеневшему Томасу показалось, что сейчас разгневанный дух зверя оживит мертвую голову, и та зубами перервет горло отцу.

Но Роланд уже шел дальше. Он залпом осушил серебряную чашу, не обращая внимания на стекающую с подбородка пену, и швырнул ее о каминную полку с такой силой, что металл погнулся.

Теперь отец направлялся к нему, отшвырнув по пути еще один стул. Миг — и его горящие глаза встретили взгляд Томаса.

Мальчик почувствовал, как его наполняет серый, липкий ужас.

Отец смотрел на него, оскалив желтоватые зубы, пуская изо рта пиво, смешанное со слюной.

«Ты, — прошептал Роланд низким, страшным голосом. — Что ты пялишься? Что ты хочешь увидеть?»

Томас не мог двинуться. «Найдут, — простонал его разум. — Клянусь всеми богами, меня найдут и упрячут в темницу!» Томас был уверен, что отец говорит с ним, но это было не так — Роланд говорил с Нинером, как и с прочими головами.

Если Томас мог видеть его через стеклянные глаза, то и отец мог видеть его, если бы не был так пьян. К тому же, Томас был настолько парализован страхом, что глаза его почти не двигались. А если и двигались, и отец заметил это, то что он мог подумать? Что дракон оживает? В таком состоянии он вполне мог в это поверить. Если бы Томас в это время моргнул, Флеггу, возможно, не пришлось бы прибегать к яду. Старое сердце короля, могло бы не выдержать такого испытания.

Внезапно Роланд качнулся вперед.

«ЧЕГО ТЫ ПЯЛИШЬСЯ? — прорычал он, и, конечно же, он говорил с Нинером, последним драконом Делейна, хотя Томас этого не знал. — Что ты на меня уставился? Я делал все, что мог, всегда делал все, что мог! Разве я просил об этом? Ну, отвечай! Я делал все, что мог, и посмотри на меня теперь! Посмотри на меня!»

Он опять распахнул халат, открыв нагое волосатое тело с серой кожей.

«Посмотри на меня!» — повторил он и опустил голову, сотрясаясь в рыданиях."

"Томас больше не мог этого вынести.

Он закрыл панели за глазами дракона и вслепую кинулся прочь по темному ходу, ударившись о закрытую дверь. Не обращая внимания на льющуюся со лба кровь, он вскочил, дрожащими руками нашарил пружину и пустился бежать по коридору, даже не убедившись, что его никто не видит. Перед ним стояли налитые кровью глаза отца, и он слышал только его вопль: «Что ты на меня уставился?» Он не знал, что отец уже впал в пьяное забытье.