Она была такой большой, что целиком закрывала маленький завтрак. Питер улыбнулся — впервые в этом гиблом месте. Его щеки уже густо поросли щетиной, которой предстояло вырасти в длинную бороду, и вид у него был довольно несчастный… пока он не улыбался. Эта улыбка волшебным образом преображала его лицо, делала его сильным и сияющим.
«Бен, — прошептал он, поднимая салфетку. — Я знал, что ты это сделаешь. Спасибо, дружище. Спасибо».
Первое, на что Питер употребил салфетку — вытер слезы, которые полились по его щекам.
В двери открылся глазок. В нем одновременно, как две головы Флеггова попугая, возникли двое стражников, прижавшихся друг к другу щетинистыми щеками.
«Мальчик не забудет вытереть носик?» — осведомился один издевательски-тонким голосом.
«Мальчик не забудет вытереть кашку с рубашки?» — подхватил второй и загоготал. Но Питер не смотрел на них и не переставал улыбаться."
"Что-то в этой улыбке заставило стражников прекратить шуточки. Скоро они закрыли глазок.
Следующую салфетку принесли в обед.
Потом — на ужин.
Салфетки продолжали приносить три раза в день в течение пяти лет.
Глава 69
Кукольный дом прибыл на тридцатый день правления Томаса Светоносного. В это время у дорог уже появились первые вестники весны — цветы, что у нас зовут васильками. И тогда же Томас подписал указ о введении нового налога на фермеров, который вскоре прозвали Черной Податью. По пивным загуляло новое прозвище короля: Томас Налогоносный. Налог был больше прежнего не на восемь, даже не на восемнадцать, а на восемьдесят процентов.
«Они все равно утаивают большую часть доходов, — говорил он, — а так мы возьмем с них хотя бы малую часть».
Томас, голова которого гудела от выпитого накануне, кивал с выражением лица, которое считал мудрым.
Питер тем временем боялся, что кукольный дом за эти годы мог потеряться. Так едва не случилось. Бен Стаад поручил поиски дома Деннису, и тот после нескольких дней бесплодных поисков обратился к отцу — единственному, кто мог помочь в таком серьезном деле.