Да и что мне теперь делать в Москве…
– Такая глубина родительских чувств делает вам честь, – сказала Лена, открывая глаза.
Она смотрела прямо в глаза Варягу, и возле ее полных, красиво очерченных губ играли морщинки. Варяг поцеловал ее в губы, и она ответила на поцелуй с неожиданной страстью, обвив руками его шею. Рука Владислава скользнула ей на грудь, но в этот момент в комнате Лизы что-то с грохотом упало, и они резко отпрянули друг от друга. Лена устремилась на помощь Лизе.
Выяснилось, что девочка натянула себе на голову свой самый красивый свитер и в этот момент, топчась на месте и ничего вокруг себя не видя, наткнулась на расставленный мольберт и повалила его.
– Сивка-Бурка, поскакали!
Владислав издал громкое ржание и припустился через участок, взбрыкивая и перескакивая через грядки. Вернувшись обратно, он обнаружил, что Лена утирает слезы, выступившие на глазах от хохота.
– Неужели я выглядел так глупо? – озабоченно спросил он.
– Как тебе сказать… – подавляя смех, ответила Лена.
Услышав эти слова, Лиза пришла в такой восторг, что едва не свалилась на землю, и немедленно стала упрашивать отца поскакать еще.
– Настоящая авторитетная лошадь очень редко скачет, как жеребенок, да и то, когда ее никто не видит, – возразил Варяг. – А обычно она выступает плавным торжественным шагом.
Там уже зажглись редкие фонари, и в отдалении темнела фигура охранника. Варяг знал, что вокруг множество охранников, просто они предпочитают не показываться и из своих укрытий слушают звонкий смех Лизы. А он думал о том, что сегодня ночью придет к Лене и – он это точно знал – она его не оттолкнет. И он поймал себя на мысли, что впервые после гибели Светланы ощутил сексуальное желание.