Она вздернула подбородок.
— С женщиной?
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Александра двумя руками взяла его руку. Ее слова прозвучали холодно и разумно.
— Я знаю, что ты хочешь этим сказать, и понимаю, почему это пугает тебя. Но это не одно и то же. У Дейзи все будет хорошо.
Чейз пришел в неистовство.
— У нее сломана рука!
— Да, у нее сломана рука, но с ней все будет в порядке.
Чейз только покачал головой, потом прошел в кабинет, на ходу вытащив из жилетного кармашка ключ от секретера. Он открыл потайной ящичек, достал и пересчитал банкноты.
— Пять фунтов в неделю. Двести в конце лета. — Чейз сложил банкноты в пачку. — Вот. Здесь двести пятьдесят фунтов. Твоя зарплата.
— Чейз, не поступай так с девочками! Не поступай так со мной!
Он бросил ключ на стол.
— Я должен так поступить. Моя ошибка заключалась в том, что я поверил, пусть на миг, что могу поступить иначе.
Александру все считали разумным человеком: практичной, целеустремленной. Чейз тоже хотел верить в то, что она понимает его, действительно видит, каков он есть, каким быть не может и каким станет в будущем.
Выходит, это была иллюзия. Сегодня она не слышит его, считает его лучше, чем он есть на самом деле, и настаивает на этом, убеждая его. Никакие аргументы, никакие свидетельства с его стороны не разубедят ее. Она просто отмахнется от его доводов. Поэтому у него остается один способ достучаться до нее.
Нужно сделать ей больно. Очень больно.
Даже если это уничтожит и его тоже.
— Мне и думать нельзя было о том, что мы поженимся.
"— Зачем ты делаешь это? — Голос у нее дрожал. — Я знаю, ты любишь меня, хотя тебе страшно это признать.
— Даже если я действительно люблю тебя, сейчас это не имеет никакого значения. Я опекун Розамунды и Дейзи, а скоро стану герцогом Бельвуа. Мне нужно принимать во внимание обязательства, связанные с этим. Иначе я не сумею преодолеть барьеры, которые выставит передо мной высший свет. Подумай, как это пагубно отразится на судьбе девочек, если я женюсь на женщине, которая настолько ниже меня по положению в обществе.
— Ниже тебя? Это абсурд. Чейз. Это никого не интересует.
— Интересует. И в первую очередь сэра Уинстона Харви, который сделает все, чтобы никто не забыл, что ты когда-то была просто гувернанткой.
— Я никогда не была просто гувернанткой!
Он протянул ей банкноты.
— С этого момента ты не гувернантка.
В уголках ее глаз скопились слезы. Потом слезы повисли на ресницах.