Содрогнувшись, он постарался стереть возникшую в его воображении жуткую картину: Дейзи, лежащая в луже крови на каменной мостовой.
— Их возвращение стоило денег, потребовало ума и смелости, — продолжала Алекс. — Эти деньги, ум и смелость они могли бы использовать для того, чтобы отправиться в любое другое место, но девочки вернулись домой.
Чейз стиснул зубы. Как она может! Как она смеет считать выдающимся достижением то, что дети не умерли, и вдобавок пытаться превратить это происшествие в морализаторскую историю?
Сейчас именно Алекс нужно обратиться лицом к реальности.
И он поможет ей в этом.
Поднявшись. Чейз махнул рукой Алекс, чтобы она следовала за ним. Выйдя из детской, он направился в ее спальню.
Чейз сорвал со стены одно из объявлений о сдаче внаем коттеджа, которое прикрепила Алекс.
— Я хочу купить этот коттедж. — Он внимательно прочитал текст объявления — Пожалуй, я куплю тебе дом получше этого. Такой, где будет достаточно комнат, чтобы разместиться тебе и девочкам.
— Мне и девочкам?
— Да.
— В качестве гувернантки? Не понимаю.
— Нет. О чем я только думаю? Ты больше не хочешь оставаться гувернанткой. Я найму другую гувернантку, которая будет жить с вами и учить девочек. А ты станешь астрономом, разумеется. — Чейз просмотрел другие объявления, пришпиленные к стене. Ни один из предлагавшихся домов не был сколько-нибудь привлекательным. — Тебе потребуется дом, стоящий на холме.
Он вышел из комнаты и направился к лестнице.
— Чейз, постой! Ты говоришь ерунду.
На этот раз Алекс была не права. Он полностью отдавал себе отчет в том, что знал с самого начала, но пытался это игнорировать.
— Ты хочешь сказать, что отправляешь меня с девочками и какой-то гувернанткой
жить в загородный коттедж?
— В большом доме на склоне холма.
— А какое место отведено тебе в этом плане, можно спросить?
Чейз сжал зубы.
— Я буду далеко.
— О нет! — Алекс прижала ладонь ко лбу.
— Влачить жалкое существование означает по крайней мере, что все останутся живы. Случилась не какая-то мелкая неприятность. Алекс. Дейзи выпала из окна. Она могла умереть на улице. И опять меня нигде не могли отыскать! Я в это время прохлаждался на постоялом дворе с женщиной.