Им всего-то нужно одобрение и свобода для реализации собственных интересов. Разве вам безразлично их умственное развитие?
— Меня главным образом заботит то, как исправить их поведение. Они должны научиться достойно вести себя в обществе. Моя обязанность как опекуна обеспечить Розамунде и Дейзи безопасную и комфортную жизнь в будущем, а для этого они должны удачно выйти замуж.
Алекс вскинула брови.
— Так же удачно, как поженились ваши родители?
— О, я сделаю все, чтобы у них это получилось лучше, чем у моего отца.
— Может, английской аристократии следует постараться, чтобы поменять все к лучшему?
Чейз насмешливо улыбнулся.
— Я польщен, раз вы считаете, будто в моих силах изменить мир.
— Вы не сможете изменить мир, — улыбнулась в ответ Алекс. — А вот Розамунда и Дейзи смогут это сделать. Если дать им шанс, разумеется.
— Пусть так. — Он придвинулся ближе. — А как вы собираетесь изменить мир, мисс Маунтбаттен?
— Ничего не могу сказать вам на это, мистер Рейно.
Он смотрел ей в глаза целую вечность, потом театрально вздохнул.
— Я был убежден, что нанимаю на работу чопорную мегеру. А теперь узнал, что вы поразительная, храбрая, интересная.
«Что ж, — подумала Алекс, — эта глупая песня в моей голове сложится из новых слов».
Запинаясь, она произнесла:
— Мне хотелось бы, чтобы вы не говорили таких вещей.
— Мне хотелось бы, чтобы вы не заставляли меня думать о таких вещах.
— Нам нужно догнать девочек.
— Да, нужно.
И оба не двинулись с места.
Алекс покусала губу.
— Вместо этого мы собираемся поцеловаться. Я права?
Он заключил ее в объятия.
— Да, собираемся. Бы чертовски правы.
Глава 14
Чейз целовал ее с отчаянной страстью человека, которого через минуту поволокут на виселицу, стискивал в объятиях, мычал, впечатывал спиной в стену. Потом накрыл ладонями ее груди — теплые, изящно округлые.
Чейз испытал мучительный укол совести. Многие думали, что он человек бессовестный, но это было не так. Совесть у него имелась, но была спрятана где-то очень глубоко.
Он услышал голос совести — вопль! — именно сейчас.