— Не они? — Взмахнув рукой, Чейз указал на потолок и обрызгал ее водой при этом. — Вы хотите сказать, что все произошло каким-то таинственным образом? Что какой-то неизвестный преступник бродит по дому? Хорошо, тогда я вызову сыщиков из Скотленд-Ярда.
Алекс опустила руки, потом вытерла капли воды с лица.
— Розамунда и Дейзи выглядывали из окна, — продолжал он. — У них в руках были ведра! Можно с полной уверенностью сказать, что это их рук дело.
— Да, но лишь отчасти. Я была там и не остановила их.
— Вы. Не остановили.
— Да, не остановила. Потому что я… — Тут смелость изменила ей.
«Потому что я приревновала вас. Это неразумно, это не описать словами, но от ревности меня словно охватило пламя».
— Потому что, я считаю, вы заслужили это, — заявила она. — Как вы могли устраивать любовные игрища на глазах у детей?
— Не ваше дело!
— Нет, это мое дело. Думаете, они не знают, что вы приводите женщин к себе, в ваше логово разврата?
— Логово разврата? Это что-то новенькое — Он обошел ее и двинулся по коридору, а потом скрылся за дверью комнаты, которая, как ей показалось, была его спальней.
Недолго поколебавшись, Алекс последовала за ним, зашла в спальню и прикрыла за собой дверь. Комната находилась в дальнем крыле дома, но все равно она понизила голос:
— Мы еще не все обсудили.
— Тут нечего обсуждать. Я знаю, что опекун из меня никудышный, что этот дом — кирпичный монумент скандалу.
— Мучить вас? Когда это я вас мучила?
— Не считая этой минуты? — Он боролся с пуговицами на жилете. — Каждый час дня и ночи, начиная с того момента, как вы вошли в мою берлогу.
— Не понимаю, о чем вы.
Чейз недоверчиво посмотрел на нее."
"— Правда? Значит, все эти катания по полу в классной и прижимания друг к другу в Тауэре ни о чем вам не говорят?
Алекс стала понимать, в чем заключается его стратегия: выставить напоказ свое желание и при этом скрыть все, что творится в его душе.
— Вы ведь говорили…
— Я помню, что говорил. — Он подошел к ней вплотную. — Я говорил, что мысль соблазнить вас никогда не придет мне в голову. — Чейз отодвинул волосы, прикрывавшие ей ухо, наклонился и мрачно прошептал: — Я солгал.
И отодвинулся. Ее ноги приросли к полу.
— Такая мысль посещала меня еще до того, как я дал вам это обещание.