Только один человек мог дать им это. Но он, если не был занят с мистером Барроу, не выходил из своего логова разврата, где что-то мастерил и громыхал молотком.
Алекс знала, их тянет друг к другу, — но понимала, что нельзя поддаваться этому. Возможно, ей удастся найти какой-нибудь способ сделать себя менее привлекательной. Вдруг Дейзи подскажет что-то такое, что плохо отразится на коже.
— Это что? — Дейзи заерзала у нее на коленях, потом потянула за ленточку на шее Алекс и вытащила из-под кружевной косынки крестик из коралловых бусин.
— Бусины подарила мне мама. — Алекс развязала ленточку. — Можете рассмотреть поближе, если хотите.
Дейзи погладила крестик пальчиком.
— Почему вы не носите его на цепочке?
— Гувернантки не могут позволить себе золотые цепочки.
Тем не менее Алекс с большим вниманием относилась к своему сделанному на заказ крестику, аккуратно меняла ленточку для него каждые три месяца, чтобы та не вытиралась.
— Он связан из кораллов, — объяснила она Дейзи.
— Для оберега? — Розамунда внимательно прислушивалась к их разговору из дальнего конца комнаты. — От чего?
— От болезней, сглаза. От асванги — так называют ведьм на Филиппинах.
— Магана… что?
— Мананангал. — Алекс понизила голос, придав ему таинственности. — Это женщина-вампир, которая может разделиться пополам. Ноги у нее остаются в земле, как пень с корнями, а верхняя часть летает по ночам. Кишки тянутся за ней как струны, когда она вылетает на охоту за матерями и их детьми. Потом она находит крышу, ложится на нее и запускает свой длинный-длинный язык в дом, чтобы нащупать спящую добычу, добирается до горла ребенка и сосет из него кровь.
"— Меня этим не испугаешь, — заявила Дейзи. — Длина кишечника всего лишь двадцать шесть футов, а Филиппины находятся от нас на гораздо большем расстоянии. Никакой мана-чего-то-там до нас не добраться.
— Может, и так.
— У меня тоже есть ожерелье, которое досталось мне от мамы. — Дейзи резво подбежала к сундуку, который попеременно служил то хранилищем сокровищ, то могилой для куклы.