Надежда вновь поселилась в душе. Неужели Тимур знал, что надо просто пресытиться? И тогда, возможно, у нас есть шанс расстаться и не мучить друг друга. Неужели я зря тогда сбежала?
Запутавшись в чувствах, которые вызывал во мне блондин, пыталась воззвать к совести, напоминая себе то, с какой легкостью Тимур убивает людей и обещает меня пристрелить! Но все мои душевные метания были прерваны громким урчанием желудка.
Рука на талии напряглась, а потом и сам блондин приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо.
– Ты есть хочешь? – почему-то удивился Тимур.
И ужасно стыдно стало за себя. Наверное, он привык, что женщины на диетах, а тут такой настойчивый ор самого желудка, привлекающего к себе внимание.
Кивнула, потом подумала, что он, наверное, не видит, и прошептала:
– Да. Я с утра ничего не ела.
Матрас зашевелился, Тимур поднялся.
– Пошли на кухню, – позвал он меня, когда оказался с моей стороны кровати."
"Придерживая одеяло, ждала, когда он включит свет, но блондин медлил.
– Чего лежишь? – недовольство опять стало проскальзывать в его голосе.
– Я ничего не вижу, – чувствовала себя совершенно беспомощно. – Включи, пожалуйста, свет и подай одежду.
– Голой пойдешь, и свет не включу, – твердо сказал невидимый Тимур, прячущийся под покровом темноты.
– Что? – поразилась я небрежности ответа.
– Крис, – опять завораживающе протянул блондин, и мое тело покрылось мурашками.
Больше упрашивать меня не надо было. Передернула плечами и встала, опять обматываясь одеялом.
– Ну чего ты возишься? – нетерпеливо спросил Тимур и, схватив за руку, повел за собой в кромешной тьме.
Как я не разбила себе лоб, не знаю, но блондин предупредительно прижимал к себе, чтобы не упала с лестницы, запутавшись в одеяле, и когда чуть в проем не вписалась.
На кухне тоже света не было. Усадив меня на стул, где я очень долго устраивала длинный подол импровизированного платья, Тимур прошел к холодильнику, в котором горел свет, освещая все, что внутри, и того, кто посягнул на его сокровища. А также сокровище блондина, которое пряталось в золотистых завитках, блестящих в свете лампы холодильника.
– Молоко будешь? – обернувшись, прошептал блондин и, получив от меня кивок, отвернулся обратно.
Больше вопросов не задавал, просто двигался и чем-то гремел. Его смутный силуэт я стала различать, когда глаза привыкли к темноте.