Вместе с бутылкой бросился в коридор.
И резко затормозил.
Что за пизд*ц.
Моя прихожая, мой пиджак на вешалке, мой сын возле открытой ванной.
А рядом два каких-то волосатых бомжа. Небритые рожи, что заросли почти до глаз нечесаной бородой, а запахом немытых тел пропитался весь коридор. Один из этих смертников за руку схватил Гришу.
Второй сжимает то ли отвертку, то ли шило.
Отмечаю все это мимоходом, молниеносно, замечаю, что эти двое, кажется, нацепили мои костюмы - сколько времени они находятся в моей квартире и как сюда, вообще, попали?
- Ребенка отпусти и отойди, - сам подступил на шаг и остановился.
- Коржик, отпусти мальчонку, - говорит тот, с отверткой. - Нам не за него уплачено.
- А чего он орать начал? - Коржик продолжает удерживать Гришу.
Сыну страшно. Какой он маленький, бледный, с надеждой смотрит на меня огромными глазищами и ждет помощи, а я кошусь на отвертку и не рискую подойти ближе.
- Нам не за пацана уплачено, - говорит первый. - Не передави, ручонку сломаешь. Пусть этот идет за деньгами. Иди, - посылает он меня. - Тащи все, что есть. Пацану ничего не сделаем, не боись.
- Ребенка отпустите сначала, ему дышать нечем, - делаю еще шаг вперед. Расстояние между нами - его слишком много. Мне две-три секунды надо, чтобы оказаться рядом и выбить из болванов все дерьмо. Но этот, с отверткой, зырит на меня, на мои движения и мне не доверяет.
- Стоять, - он выставил руку вперед.
- Да нет у него денег, мы все шкафы облазили, - говорит Коржик. - Валить его надо. А деньги стрясем с того грека. Он не предупреждал, что здесь еще пацан будет.
- Или ты отпустишь моего сына, или я тебе башку разобью, - пообещал. - Хотя, даже после того, как отпустишь. Все равно разобью."
"Швырнул масло в бомжа с отверткой. И, пока бутылка летит, рванул вперед. Краем глаза увидел, что входная дверь распахнулась, на пороге выросли темные фигуры - полиция или дружки этих упырей - мне пока не до них.
Одним ударом выбил отвертку, услышал, как закричал Гриша - и больше ничего не успел, поскользнулся на разлитом масле. Схватился за вешалку с пиджаками и не удержался, вместе с ней и бомжами, в одну кучу рухнули в лужу масла.
- Что за нахрен? - раздался такой знакомый и ошалевший голос брата. - Бл*ть!
Сверху на меня шлепнулось чье-то тело, из легких выбило последний воздух.