— У нас слишком мало информации, но и этого достаточно, чтобы понять — тут что-то нечисто. Боярину нужно срочно доложить. Он решит, как поступить дальше.
Отряд быстро собрался и двинулся в обратный путь. Федот время от времени оглядывался назад, думая о жителях Больших Островов. Ещё вчера они обрели надежду на защиту от наступающего Гона, а сегодня уже оказались под сапогом неизвестного воеводы. Впрочем, он был уверен, что боярин так просто это не оставит — он никогда не бросал тех, кто доверился его защите.
Солнце медленно клонилось к закату, когда всадники направили коней к Угрюму, увозя с собой тревожные вести о новом противнике, появившемся на границах растущих владений воеводы Платонова.
* * *Я внимательно выслушал доклад Федота. Охотник стоял передо мной, пыльный и хмурый после долгой обратной дороги. В его обычно спокойных глазах читалось напряжение.
— Значит, какой-то воевода Ракитин, — я задумчиво постучал пальцами по столешнице. — И об этом ни слова вчера, когда староста подписывал договор.
Федот кивнул, уставшим жестом проведя ладонью по лицу.
— Так точно, боярин. Не пустили нас в деревню и всё тут. Рыжебородый этот был настроен решительно. А Гавриле не удалось подобраться ближе — охрана выставлена серьёзная.
Я встал из-за стола и подошёл к окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены Угрюма в тёплые оранжевые тона. Сквозь открытую форточку доносился гомон, сопровождаемый шумом обычной деревенской жизни.
В памяти всплыл вчерашний визит старост. Теперь, анализируя поведение Кузьмы Семёновича, я заметил то, что упустил раньше. Его нервозность, бегающий взгляд, подрагивающие руки, когда он подписывал договор. Тогда я списал это на трепет перед моим статусом и страх перед наступающим Гоном. Простое объяснение, очевидное… и, как оказалось, ошибочное.
Ситуация напоминала мне дело Кабана в Сергиевом Посаде. Староста мог находиться под давлением, вынужденный платить дань какому-то местному криминальному авторитету, прикрывающемуся громким титулом воеводы.
Однако вскипевший внутри гнев я привычно взял в узду, подключая холодную логику. А она говорила: без проверенной информации нельзя было делать поспешных выводов.