Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Поэтому нужно вести сопровождение так, чтобы использовать именно свое преимущество и недостатки машин противника. А это значит…

Первый вылет меня разочаровал. Он был какой-то… обыденный, что ли?"

"То есть взлетели, я занял свою позицию на километр выше группы и сопровождал их до места бомбардировки. Лететь пришлось «змейкой». Это и скорость меньше, и для немцев проблема атаковать при таком полете, так что летел спокойно. Бомбардировку смотрел краем глаза. Больше за воздухом наблюдал. Но кроме «костыля» ничего так и не увидел.

А вот при возвращении, оставив за спиной горящие понтоны и берега, забитые техникой, заметил на трех километрах двух охотников, которые шли в сторону моих подопечных. Комиссару пришлось брать левее и спускаться ниже, чтобы не попасться на глаза немцам, так что ушли они спокойно. Меня немцы видели, но атаковать не стали, ушли на свою территорию, вот и весь вылет. Не так я себе его представлял, не так.

После посадки был разбор полетов. Пока Семеныч осматривал машину, загнанную в капонир, я слушал комиссара, который давал оценку нашему вылету.

Во время лежания в санчасти как-то не обращал внимания на работу полка. Сейчас он мне казался странным. Изучал я в основном сорок четвертый и сорок пятый годы войны. Там не было одного или, в крайнем случае, двух вылетов в день. Пять-шесть, не меньше. То есть работали на износ, ели не вылезая из машин, справляли нужду рядом с самолетом, лезли обратно и снова взлетали бомбить. Тут же не так: один вылет, ну, максимум два, и все.

Такое впечатление, что они воюют по стандартам мирного времени. Не настроились еще люди на подобную работу. Летчики-то были готовы, но командование еще нет. Полк того же Запашного делает не менее трех вылетов в день, но и это не предел, почему же они это не видят?

Похвалив меня за прикрытие, комиссар отпустил нас отдыхать, пока механики осматривали технику. Сдав парашют, я под гул садившихся «чаек» направился к ЛаГГу.

– Как аппарат? – спросил у Семеныча.

– Норма. Бензина привезли три бочки, шестьсот литров, все, что смогли пока достать. Через три дня обещали еще подвезти.

– Хорошо. Комиссар сказал, что, возможно, сегодня еще вылет будет. Нужно быть наготове.

– Будем.

– Я, если что, обедать.

После столовой направился в санчасть. Из нее меня уже выписали и поселили в землянке с первой эскадрильей, так что шел к Лютиковой. Поболтав о том о сем, вышел от нее и увидел суету у штабной землянки.