Ты понимаешь, в какое положение ставишь нас, да и саму Марину Викторовну?
– Не совсем…
– Я не знаю, как у вас во Франции, но… спать с одной женщиной и заигрывать с другими… У нас так нельзя.
– Подождите, а почему вы пришли к такому выводу? – спросил я уже заинтересованно.
– Понять, что у вас с Мариной Викторовной, было несложно. Многие видели, как ты после бомбежки выскочил из противовоздушной щели и бегал вокруг санчасти, спасаясь от Лютиковой. Ладно хоть бегаешь хорошо, не догнала.
– Глупости это. То видел, это видел. Недоказуемо… и вообще, это наши личные с Мариной Викторовной отношения.
– Пусть так. Но то, как обращаешься с официантками? Это как?
– А что не так?
– Улыбочки, цветочки, комплименты?
– Ой, насмешили! «Улыбочки, цветочки, комплименты». Ну вы даете! – я откровенно смеялся.
– Не вижу ничего смешного, – хмуро ответил особист.
"– Ну почему же? Ладно, давайте серьезно. И парторгу об этом скажите, а то он уже подходил, обещал мне проблемы по комсомольской линии. С Лютиковой у меня все серьезно. Это без комментариев, закрыли вопрос. Насчет официанток, я вам расскажу такой случай. Зашли мы как-то с командиром полка в столовую, так как вы думаете, кого обслуживали две официантки, а кого одна? Да, я нахожусь в хороших отношениях с девушками-официантками именно из-за того, что люблю вкусно поесть.
Сказав это, я хотел было откинуться на спинку, но в последний момент вспомнив, что сижу на табурете, только повел плечами.
– Более-менее понятно. Ладно, что у вас там по новой технике? – спросил Никифоров после недолгого размышления.
– Двое перегонщиков остаются в полку, будут учить нас, но судя по характеристикам, что они мне сказали, группу разобьем на две части. Я на МиГах, двумя парами на высоте, иду в охранении, а Серов на шести ТА-3 – в непосредственном сопровождении.
– Ладно. Это понятно.