— Зачем тебе это всё?
— Я не могу объяснить, — хмурится, пытаясь сложить из треугольника второй, но поменьше. — Тянет меня кусаться в драках…
— Да я не про это…
— Я упрямый, — хмыкает, глядя мне в глаза. — Ты яростно держишь оборону. Знаешь, обычно обиженные женщины стараются кинуться в объятия другого, чтобы отомстить и заглушить боль…
— Если бы тогда в кафе все случилось, то ты бы…
— Да, Вита, это было невероятно жестоко подразнить меня и убежать, — тихо посмеивается Илья. — Ты меня мастерски подцепила на крючок, до жабер, а у мужа твоего так вообще это крючок уже в кишках.
— Но…
— Я тебе уже говорил, — откладывает косого и уродливого журавлика в сторону, — мужчины живут иначе, чем женщины. И он тебя любит, — внимательно смотрит в глаза, а я взгляда не отвожу. — Шлюшка с виагрой этого не отменяет.
— Чего ты добиваешься?
— Ничего я не добиваюсь, просто разговариваю с тобой и журавликов складываю. И ты, я смотрю, твердо решила разойтись. И я тебе сейчас скажу обидную вещь, но ты не обижайся.
— А ты не пьяный, Илюша, — щурюсь на него.
— Ты его разлюбила, — Илья тоже щурится. — Задолго до его измены.
— Много ты знаешь, — сминаю журавлика в кулаке.
— И это хорошая новость для него, — Илья улыбается. — А знаешь почему?
— Что ты к нам прикопался?
— Допустим, вот ты его любишь. Слепо и отчаянно, а он секретаршу свою отымел. Это бы была трагедия, катастрофа, и это бы тебя от него отвратило. Со временем. Вы бы, возможно, даже не разошлись, потому что любовь прощает все, что полнейшая глупость, конечно, но в итоге ты бы встретила с ним старость в ненависти и презрении.
— Мне не нравится этот разговор.
— Ты его не любишь, Вита. Его интрижка была отличной причиной вырваться из брака. Он же до этого тебе не давал повода выпорхнуть на свободу, а приличная женщина никогда не пойдет на развод без серьезных оснований.
— Илюша… — цежу я сквозь зубы.
— Тебе начхать на его секретаршу. И хорошая новость в том, что ты не считаешь его предателем.
— Считаю.
— Нет. Не считаешь. Давай, Вита, загляни глубже, — поддается в мою сторону с улыбкой. — Да, привязанность есть, но любви, как к мужчине, нет, а, значит, он не предал тебя, как любимую женщину. И это не обвинение в твою сторону, — понижает голос до шепота, — и это есть второй шанс для Артура.
— Ты меня бесишь, — глухо рычу.
— Я в одно время хотел быть психологом. Вот тебе, Вита, ответ, почему он пошел налево.