Ведь эти твари могут принимать человеческий образ…
Привычными движениями я наношу колдовскую мазь на лицо своего Чудовища. Вскоре по моим пальцам уже бежит колдовской ток, и я чувствую, как лицо Таддеуса расслабляется.
Через какое-то время я прислушиваюсь к его мерному дыханию.
Вдох-выдох, вдох-выдох… так может спать лишь человек, которого ничто не беспокоит. Наконец-то я могу делать с помощью своей колдовской силы что-то хорошее! Особенно для него, для мужчины, который мне бесконечно дорог.
Я осторожно встаю с кровати и иду к двери. Набрасываю на себя меховую накидку и бесшумно выскальзываю на улицу.
С неописуемым удовольствием я подставляю лицо под холодный обжигающий ветер. Стараюсь всеми силами сбросить с себя переживания последних дней, а также охладить свои чувства…
Утром, после того, как за палачом закрывается дверь, я прохожу на кухню и начинаю готовить сразу и обед, и ужин.
Я тороплюсь, потому как хочу, чтобы у меня осталось время не только на занятия с Элиасом, но и на вязание.
Металлический стук дверного молотка заставляет меня подскочить на месте. Я тут же бросаю на стол ложку и спешу в холл. Открываю входную дверь и… застываю на месте.
— Здравствуй, Даниэла! Или лучше Дарья Сергеевна? — слышу я до боли знакомый мне женский голос.
Я смотрю в лицо незваной гостьи и не верю собственным глазам.
Да это же я!! То есть, Дарья Белозерская собственной персоной. Точнее, одна избалованная принцесса, которой досталось мое тело…
Тем временем прежняя я стояла с невозмутимым видом на пороге моего нового дома.
Господи, на меня смотрело мое собственное лицо! То самое, с которым я родилась и прожила ровно двадцать восемь лет до своей чертовски нелепой смерти.
Это настолько противоестественно и жутко, что от волнения у меня перехватывает дыхание.
— Ты?! — шепчу я одними губами.
— А ты думала, я останусь в твоем мире и в твоем худосочном теле?! Вот еще!
Глава 38
Я машинально отхожу в сторону и пропускаю в дом непрошенную гостью.
Невольно обращаю внимание на то, что её, то есть мои прежние темно-каштановые волосы обесцвечены до ослепительной белизны.