Она жила через два дома от твоего старого дома. Мы… — она замешкалась, выглядя неуверенной, а затем продолжила тоненьким голоском: — Мы нашли тебя и твою маму первыми.
Я стоял совершенно неподвижно, чувствуя себя так, словно с меня сдирали кожи живьем. Горячая полоса боли в груди обжигала все сильнее, отчего я с трудом мог дышать, превозмогая сильнейшую боль. Мне пришлось вдохнуть ртом, чтобы набрать в легкие хоть немного кислорода.
— Ты побледнел, — пробормотала Назарова и я перевел взгляд на ее лицо, искаженное неуверенностью и беспокойством.
Я отвернулся от нее, все еще пытаясь отдышаться, а Назарова продолжила поливать меня серной кислотой.
— Не волнуйся, — услышал я ее слова. — Я никому не говорила. Когда ты перевелся в мою школу, я никому ничего не сказала, потому что, хотя я и была уже тогда стервой, я не собиралась распространять что-то настолько ужасное, как это.
Ужасное.
Она назвала смерть моей матери ужасной.
Я чуть не рассмеялся.
Ужасной. Трагической. Несвоевременной.
Это были лишь некоторые из слов, которыми люди описывали смерть моей матери.
Жестокая. Шокирующая. Жуткая.
Бесполезные слова. Их небрежно бросали, пока я сидел перед гробом матери, оставленный и брошенный. Вот во что люди превратили смерть моей матери. В сплетни и пустые слова сожаления.
Слова. Это были просто слова, которые они говорили, чтобы просто что-то сказать. В то время как моя мать лежала на всеобщее обозрение в открытом гробу.
Чертовы слова…
Вернувшись в реальность, мой взгляд метнулся к Назаровой, заставившей меня мысленно нырнуть в губительное прошлое.
— Если не сказала тогда, то зачем говорить об этом сейчас? — тихо спросил я, стараясь говорить ровным голосом.
— Я просто хотела, чтобы ты знал, что я на твоей стороне, — ответила она. — Ты меня не помнил, но ты все равно помог мне. Мир тесен, не правда ли? — она попыталась разрядить обстановку, но я был не в настроении для этого. Ее улыбка исчезла и она добавила: — И за это я всегда буду тебе благодарна.
— Ты сделаешь для меня все что угодно? — повторил я.
— Да… ну, кроме сексуальных услуг, — осторожно добавила она. — Я больше не та девушка.
— Назарова, мне ничего от тебя не нужно, — я наклонился вперед и она вздрогнула. — Кроме того, чтобы ты оставила меня, блять, в покое!
Она уставилась на меня, перестав дышать, а затем сказала:
— Хорошо.