Копия моего мужа

К моему огромному удивлению, Наденька засыпает сегодня без долгих укачиваний и прелюдий. Просто вырубается в стульчике для кормления и не просыпается даже тогда, когда я вынимаю её и укладываю в детскую кроватку. Поправив одеяльце и поцеловав дочку в макушку, выхожу в прихожую и с удивлением обнаруживаю, что Тахиров уже надел своё пальто и обувь. Что-то внутри меня вдруг обрывается, мне хочется, чтобы он остался. Сердце неприятно покалывает и мне становится невыносимо одиноко в пустой огромной квартире.

— Уходишь? — мне с трудом удается скрыть разочарование.

А может и вовсе не удается. Голос дрожит от волнения и единственное, о чем я сейчас думаю, так это о том, когда мы увидимся с ним ещё."

"— Уже должно быть поздно, а ты устала после работы, — отвечает Рустам.

— Я вовсе не устала! — проговариваю чуть громче. — То есть… не уходи, пожалуйста.

Глава 42

— Я вовсе не устала! — проговариваю чуть громче. — То есть… не уходи, пожалуйста.

Рустам тяжело вздыхает и делает шаг ко мне навстречу.

Один-единственный шаг, который сокращает расстояние между нами до нескольких сантиметров. Его губы тут же накрывают мои, ладонь обхватывает мой затылок, а язык настойчиво проникает в мой рот. Голова кружится, а ноги подгибаются от неожиданного удовольствия. Чтобы не упасть, я цепляюсь в его плечи руками, а затем смелею, нахожу под ногами опору и стаскиваю с Рустама чёрное ненужное пальто, которое беззвучно опадает на пол.

Наш поцелуй в прихожей больше похож на схватку двух изголодавшихся хищников — такой же дикий, рваный, ненасытный.

Тахиров приподнимает платье вверх, оголяя бедра и с силой сжимает пальцами мои ягодицы. Я стону ему в губы, расстегиваю верхние пуговицы рубашки и провожу ладонями по горячей обнаженной груди. Всё же близость с ним — блаженство, не иначе.

Стоящая у зеркала тумба — наша. Рустам подхватывает меня под ягодицы, я обвиваю ногами его талию и чувствую, как он опускает меня на холодную деревянную поверхность, раздвинув мои ноги в стороны.

Откинувшись назад, касаюсь спиной холодной стены и безотрывно наблюдаю за Тахировым.

Вижу, как в его взгляде мелькает что-то развратное, когда он смотрит на моё тело. Странно, но я не испытываю перед ним стыда. Напротив, завожусь ещё больше от того, как бесстыже и долго его глаза блуждают по обнаженным участками моего тела — в тех самых местах почему-то нещадно жжёт и горит. Рустам прижимается своей внушительной эрекцией к моей промежности и приподнимает платье выше.