Смеюсь, когда понимаю о чём идёт речь в письме. Смеюсь истерично и громче нужного. Кажется, моя истерика достигает апогея.
Рустам неторопливо поднимается с места и делает несколько шагов ко мне. Убирает от меня чёртов листок, мнёт его в своих руках и выбрасывает в урну. После чего крепко обнимает меня и целует в макушку. В его объятиях я немного успокаиваюсь и прихожу в себя.
— Ничего не получилось, Рустам. У них не вышло разгадать загадку, — утыкаюсь носом в его грудь и прикрываю глаза. — Без Тимура отцовство определить сложно… а Тимура больше нет в живых.
— Плевать, Лера, — твердо произносит Рустам. — Я — отец Нади, слышишь меня? А ты… ты — моя.
Я шмыгаю носом и поднимаю на него глаза, в которых всё ещё стоят слезы. От пронзительного взгляда Тахирова по коже расходится приятное тепло.
— Три… Три раза.
— Что? О чем ты? — усмехается Рустам и касается пальцами моего виска, вытирая остатки слёз.
— У меня было три раза прежде чем я забеременела, — смущенно краснею, но взгляд не отвожу. — Сколько раз ты занимался со мной сексом?
Лицо Тахирова на миг становится серьезным, а складка между бровей ещё глубже.
— Три. Три раза, Лера, — его слова отчётливо проносятся в моей голове, и я не сдерживаюсь — начинаю рыдать.
Рустам гладит меня по волосам словно маленькую девочку. Слёзы катятся по лицу, стекают вниз и оставляют влажные следы на его белоснежной рубашке.
Я плачу от обиды за то, что все это время была противна собственному мужу, поэтому он не касался меня. Я плачу от радости за то, что, как и обещал Рустам, всё остается по-прежнему, независимо от результата.
Глава 45
— Вот урод! Псих! Ненормальный! — Дашка несдержанно ругается, когда я ввожу её в курс дела.
В отличии от Любы, Даша — моя родственная душа, и она единственная, кому я могу рассказать все свои секреты. Знаю, что не получу от неё осуждения или упрека, поэтому рассказываю всё как есть.
— Зачем в таком случае ему нужен был брак с тобой? — возмущается подруга, широко раздувая ноздри.
— Думаю, что у Тимура был свой особый план. Возможно с помощью меня или ребёнка он смог бы шантажировать Рустама, когда тот вернулся бы из Германии.