Работа очень тонкая, это совсем не то, что ломать искины, вытащив их из шахт, нет, тут очень важна осторожность, поэтому и так долго. Главное, чтобы искины не поняли, что к ним подбирают коды, готовясь перепрограммировать. Даже когда дешифраторы подключились, искины этого не заметили и не почувствовали, хотя им должно было прийти сообщение о внештатном подключении, но этого не было. Специальные программы и специально сконструированные диверсионные дешифраторы были способны и не на такое.
Так вот, я связался с тем из них, что подбирал ключики к искину службы безопасности, и дал ему приказ как-то отключить камеры около туалета.
Через десять минут, когда я, улыбаясь счастливой улыбкой, уже собирался вернуться в шахту, послышалось, как ушла в сторону дверь, и в туалете прозвучали тяжёлые шаги. Напрягшись, я замер, взяв в руки игольник.
Неизвестный, громко и как-то знакомо сопя, занял кабинку, если не ошибусь, через две от меня, и надолго засел. Похоже, это был толстый диспетчер.
«Зашибись, клуб засранцев в комплекте», – с некоторой усмешкой подумал я.
Мне пришлось просидеть в кабинке ещё пятнадцать минут, ожидая, пока толстяк закончит свои дела. Потом, что-то напевая себе под нос, и не вымыв руки, он вышел из туалета.
– Вот свин, – пробормотал я, выходя из кабинки. Помыв руки и просушив их в специальном агрегате, я вернулся в кабинку и, подтянувшись, откинул решётку в сторону. Через двадцать минут я был на месте, с удобством устроившись на одеяле. Оставалось только ждать.
Достав из сумки паёк, я при свете налобного фонарика его придирчиво осмотрел, вроде цел, после чего активировал разогрев.
После обеда я убрал пластиковую упаковку и, с удобством устроившись, стал просматривать все сайты «Лимии», как новостные, так и торговые. Всё равно делать нечего. Было у меня пять фильмов, закачанных на коммуникатор, но я решил оставить их на потом.