Перебраться на соседнюю станцию я собирался с помощью одного из этих судёнышков, поэтому, оставив скаф спрятанным в кабельном колодце, тут, похоже, давно никого не было, переоделся в комбез и, дождавшись, когда ботинки срастутся с комбезом, подхватил дешифратор с баулом и побежал в сторону диспетчерского модуля. Мне требовалось сделать в ближайшее время самое сложное, взять под свой контроль управляющий искин и тот, что отвечает за систему жизнеобеспечения, соответственно и реакторный отсек. В принципе, искин, отвечающий за службу безопасности, тоже пригодился бы для безопасного движения по станции, но это не горело.
Добрались мы до диспетчерского модуля, где были скрыты отлично охраняемые шахты искинов довольно быстро, за восемнадцать часов, и это без отдыха на сон. Дальше действовал дешифратор, думаю, он без проблем взломает охрану и самих искинов, как-никак разница в четыре поколения, а сам устроился прямо в туннеле, только забрался в ближайший тупик и, подложив под голову баул, спокойно уснул.
Следующие около полутора суток я бездельничал, наблюдая с помощью административной сети, к которой получил доступ, за жизнью на станции. В доках, на лётных палубах и по занятым шлюзам я смог подсчитать, что к станции пристыковано, или находится внутри, порядка шестисот кораблей, соответственно и посетителей и клиентов тут было тысяч пятнадцать-двадцать. К сожалению, для более точного определения доступа у меня не было. И это только на одной станции, а ведь тут их три, хотя одна военная и закрытая для свободного посещения.
За это время суток дешифратор взял под контроль управляющий искин и второй, отвечающий за систему жизнеобеспечения, и сейчас дроид взламывал третий, тот, что отвечал за безопасность.
Мой план был прост, как палка. Я собирался вывести реакторы на предельный режим работы и создать условия для их рассинхронизации, что приведёт к их подрыву. Необходимые блокираторы уже были убраны, и искины только ждали соответствующей кодовой команды.