Да и не до того было! Главное, уйти от того, что за спиной.
— Соберись, Лакруа, а то ужином паучихи станешь! — проорал Корский, сворачивая влево и таща меня на буксире.
— Пау... — я не договорила.
— Те точки в пыли, по четыре с двух сторон, — голосил он запыхавшись. — Это следы огромного паука. Кто-то был до нас в подземелье и, видимо, запер эту тварь.
— А мы... — я хватала ртом воздух.
— А мы возились долго, — Корский послал вперед сгусток светлой магии. — Говорил, сразу валить нужно было.
Я попробовала закивать в знак согласия, да только язык прикусила.
— Быстрее! — орал Корский.
Но куда там, в боку нестерпимо кололо. Перед глазами уже вырисовывалась картина поедания меня же. Вот я, подвешенная в коконе паутины над потолком. Вот паучиха, почему-то с лицом моей матери, рассказывает паучатам, как правильно согласно этикету разделывать меня на части.
Что-то точечно с силой толкнуло в спину.
Корский заорал, и светлый, горячий пульсар его магии пролетел над самым моим плечом...
Толчок. Дверь. Звук ночных сверчков. Что-то упало сбоку. Трава и я лежу на животе и обнимаю чьи-то ноги в высоких сапогах, уткнувшись носом в их носок."
"Подняв голову, уставилась на просто неприлично огромный сгусток черной магии. Сорвавшись с чьих-то ладоней, он понесся вперед и врезался в невероятную тварь, появившуюся в проеме.
Еще мгновение и черное пламя просто испепелило умертвие.
— Я так понимаю, в подземелье мне идти не стоит, Бель? — послышалось весьма недовольное над головой. — Все веселье уже случилось без моей скромной персоны.
Глава 30
Открыв рот, наверное, я впервые в жизни не знала, что и говорить-то. Нет, может, и не впервые, но... Повернув голову, уставилась на развалившегося рядом, ошалевшего Корского.
— Сама заварила, сама и расхлебывай! — прорычал он, смекнув, что я собираюсь все стрелки перевести на него.
Надо же умеет думать, когда не надо... мне.
— Очень по-мужски, — шикнула в ответ.
— Я не мешаю? — раздалось деликатное сверху.